Зырить аржан for Социальные очерки современной экономии: Дегенерация капитализма и дегенерация социализма

Книга [[Жорж Сорель|Жоржа Сореля]] «'''Социальные очерки современной экономии: Дегенерация капитализма и дегенерация социализма'''» представляет собой один из самых острых и пессимистических анализов рубежа XIX–XX веков. Сорель, бывший инженер, а затем марксист, а затем критик марксизма, пишет эту книгу как анатомию двойного кризиса. С одной стороны, капитализм, по его мнению, вырождается не экономически (он вполне жизнеспособен), а морально и культурно, теряя свой первоначальный динамизм. С другой стороны, официальный социализм, особенно его парламентская и реформистская версии, вырождается еще быстрее, превращаясь в карикатуру на собственные идеалы. Книга построена как серия очерков, каждый из которых вскрывает определенную иллюзию прогресса. Стиль довольно эпатажный, старый анархист все время ругает разного рода политиканов.

== Общий замысел ==

Сорель отказывается от двух распространенных нарративов своего времени. Первый — либерально-оптимистический: капитализм ведет к непрерывному прогрессу, росту благосостояния и демократии. Второй — ортодоксально-марксистский: социализм неизбежно придет на смену капитализму в результате экономического краха последнего. Сорель утверждает, что обе картины ложны. Капитализм не рухнет сам собой, он вполне адаптивен, но эта адаптивность ведет не к прогрессу, а к дегенерации — утрате героических, производственных и конкурентных черт. Социализм же, вместо того чтобы стать учением о революционном действии, превратился в идеологию парламентских чиновников и интеллектуалов, которые только мешают пролетариату. Метод Сореля — это синтез марксистского анализа классовой борьбы с моральной критикой, заимствованной у Ницше (презрение к «последнему человеку» и культ силы) и у Бергсона (иррациональный порыв против застывших институтов). Кроме того, в историческом обзоре Сорель указывает на христианские корни социализма, а значит и [[анархо-синдикализм]]а, к которому он сам принадлежит.

<blockquote>Старые соціалисты предлагали своимъ современникамъ совершенно готовое общество, построенное по заранѣе выработанному плану, охватывавшему собой всѣ ихъ понятія о совершенствѣ и благоустройствѣ человѣчества; они претендовали на познаніе истинныхъ нуждъ и выгодъ человѣка, цѣли его жизни и тѣхъ средствъ, которыя ему необходимо примѣнить, чтобы возможно лучше устроить свое земное существованіе. До ихъ изобрѣтеній (они въ дѣйствительности были изобрѣтателями) на землѣ царилъ болѣе или менѣе глубокій мракъ; ихъ мессіанизмъ былъ предвозвѣщенъ въ болѣе или менѣе смутномъ видѣ нѣкоторыми даровитыми умами, намѣтившими въ своей жизни и въ своихъ ученіяхъ нѣкоторыя изъ тѣхъ истинъ, которыя затѣмъ современному генію при ихъ посредствѣ удалось наконецъ формулировать. Всѣ ихъ утопіи носили тотъ или иной отпечатокъ христіанства: утопія, подобно христіанству, намѣревалась выполнить то, къ чему человѣчество пламенно стремилось и чего чаяло въ продолженіе вѣковъ.</blockquote>

== Раздел первый. Дегенерация капитализма: от предпринимателя к менеджеру и рантье. ==

Сорель начинает с анализа того, что он называет «моральной анатомией капитализма». Ранний капитализм, по его мнению, был жесток, но продуктивен. Его двигателем был предприниматель-изобретатель, рискующий всем, живущий своим делом, презирающий праздность и комфорт. Этот тип сочетал в себе качества воина, инженера и организатора. Однако к концу XIX века этот тип исчезает. На смену приходит финансист и рантье, который живет на проценты, не производя ничего нового. Капитализм становится паразитическим. Вместо производства вещей капитал начинает производить деньги из денег. Сорель предвосхищает некоторые темы будущих теорий империализма (Гобсон, Ленин), но его акцент не экономический, а психологический. Дегенерация капитализма — это прежде всего утрата воли к риску, к творчеству, к борьбе. Крупные предприятия управляются анонимными бюрократами, не заинтересованными в деле, а только в своей зарплате и карьере. Конкуренция, которая когда-то была двигателем прогресса, заменяется монополиями и сговорами. Рынок перестает быть ареной героического соперничества и превращается в механизм перераспределения ренты. Сорель делает жесткий вывод: капитализм победил социализм не потому, что он сильнее, а потому, что он научился паразитировать на надеждах трудящихся, предлагая им крохи от сверхприбылей в обмен на отказ от борьбы.

== Раздел второй. Иллюзия прогресса как идеологическое оружие буржуазии. ==

Здесь Сорель обращается к истории идей. Он показывает, что вера в автоматический прогресс возникла в XVIII веке как полемическое оружие буржуазии против аристократии и церкви. Но после того как буржуазия пришла к власти, прогресс превратился в консервативный миф. Теперь он используется, чтобы убедить рабочих, что их положение будет улучшаться постепенно, без революций, без насилия, без жертв. Сорель яростно атакует любые теории эволюционного, постепенного развития общества. Он утверждает, что история не знает плавного прогресса — только катастрофы, войны, революции, резкие скачки. Иллюзия прогресса усыпляет классовое сознание пролетариата, внушая ему, что достаточно подождать — и все придет само. На самом деле, пишет Сорель, никакого автоматического улучшения нет. Без организованного насилия, без мифа о всеобщей стачке, без готовности к жертве рабочий класс обречен на вечную роль просителя при буржуазном государстве. Интеллигенция, особенно профессора и журналисты, служат главными распространителями этой иллюзии, потому что их собственная карьера зависит от стабильности и постепенности.

== Раздел третий. Дегенерация социализма: от революционного класса к парламентской партии. ==

Это центральная и самая парадоксальная часть книги. Сорель, оставаясь социалистом (в своем специфическом, синдикалистском понимании), обрушивается на официальный социализм своего времени — прежде всего на германскую социал-демократию (Бебель, Каутский, Бернштейн) и на французских социалистов-парламентариев (Жорес, Гед). Он утверждает, что социализм дегенерирует точно так же, как капитализм. Первоначальное учение Маркса было учением о революционном действии, о классовом антагонизме, о насильственном захвате власти. Но когда социалисты получили места в парламентах, они превратились в часть государственной машины. Социалистические депутаты торгуются с буржуазными партиями о министерских портфелях, голосуют за военные бюджеты, погрязают в интригах и компромиссах. Их главная забота — не освобождение пролетариата, а переизбрание. Партийная бюрократия, профсоюзные функционеры, кооперативные деятели образуют новый класс — социалистическую буржуазию, которая живет за счет рабочих, а не за счет капиталистов. Сорель с горькой иронией замечает: социализм победил капитализм в том смысле, что он перенял все его худшие черты — карьеризм, оппортунизм, любовь к компромиссу, страх перед решительным действием. Но при этом социализм потерял свою душу — революционный порыв.

<blockquote>Десятилѣтнее участіе въ парламентской жизни совершенно преобразовало французскій соціализмъ; послѣ выборовъ 1902 г. онъ не что иное, какъ шумная группа министерскаго большинства, а его представители—отнюдь не послѣдніе смѣльчаки въ ряду тѣхъ политикановъ, которые такъ ловки въ опутываніи и надувательствѣ наивнаго избирателя.</blockquote>

== Раздел четвертый. Ревизионизм Бернштейна как симптом дегенерации. ==

Сорель подробно разбирает учение Эдуарда Бернштейна, который первым предложил отказаться от революционной сути марксизма в пользу постепенного реформирования капитализма. Для Сореля Бернштейн не ошибся — он последовательно выразил то, во что на деле уже превратилась социал-демократия. Бернштейн прав, когда говорит, что капитализм не рухнет сам собой, что рабочим становится лучше, что революция не нужна. Но именно поэтому он и есть теоретик дегенерации. Если принять тезисы Бернштейна, то социализм перестает быть альтернативой капитализму и становится всего лишь его мягкой, человечной версией — капитализмом с человеческим лицом. Сорель отказывается от такого социализма. Он пишет, что настоящий социализм либо остается учением о классовой войне, либо он ничего не стоит. Любая попытка примирить социализм с парламентской демократией, с прогрессом, с эволюцией ведет к тому, что социализм теряет свою специфическую энергию. Пролетариат должен хотеть не лучшей оплаты своего труда при сохранении системы наемного труда, а уничтожения самой системы. И это желание не может быть постепенным — оно может быть только абсолютным и взрывным.

== Раздел пятый. Синдикализм как выход из двойной дегенерации. ==

В финальных очерках Сорель предлагает не столько решение, сколько указание на то, куда смотреть. Он противопоставляет дегенерирующему капитализму и дегенерирующему парламентскому социализму не новую теорию, а живое движение — революционный синдикализм (профсоюзное движение, ориентированное не на переговоры с хозяевами, а на прямое действие и всеобщую стачку). Синдикализм, по Сорелю, еще не дегенерировал, потому что он не имеет парламентской фракции, не получает государственных субсидий, не встроен в систему. Его сила в том, что он воспитывает в рабочих качества, противоположные буржуазным: готовность к риску, презрение к компромиссу, верность товарищам, способность к насилию во имя идеала. Синдикалистский миф о всеобщей стачке — это не программа и не прогноз, а образ, мобилизующий волю. И именно воля, а не экономические законы, движет историей. Сорель не описывает подробно, каким будет общество после победы синдикализма — это его сознательный отказ от утопий. Он говорит только о том, как не дегенерировать в процессе борьбы. Главное — сохранить дух войны против существующего порядка. Как только социализм начинает описывать будущее общество в деталях, он становится скучным, бюрократическим и ложным.

<blockquote>Трудно, конечно, или даже неумно дѣлать какія-либо положительныя предсказанія или пророчества; можно только предвидѣть, что въ конечномъ результатѣ получится какъ разъ нѣчто противоположное чаяніямъ Жореса, ибо въ тотъ день, когда революціонные (революціонные не только на словахъ, но и на дѣлѣ) рабочіе будутъ вынуждены организоваться отдѣльно отъ политикановъ, соціализмъ сможетъ воспрянуть къ новой жизни.</blockquote>

== Раздел шестой. Диагноз и пророчество: между двумя дегенерациями. ==

В заключительной части книги Сорель подводит итог. Капитализм дегенерирует в паразитическую экономику рантье и монополий. Парламентский социализм дегенерирует в партию государственных чиновников, которые эксплуатируют доверие рабочих. Между этими двумя дегенерациями нет третьего пути, кроме чистого насилия — не как физического разрушения ради самого разрушения, а как выражения непримиримости. Сорель не верит в автоматический прогресс, не верит в эволюцию, не верит в разум истории. Он верит только в миф, способный поднять людей на действие. И этот миф для начала XX века — всеобщая стачка. Книга заканчивается на тревожной ноте: возможно, рабочий класс тоже дегенерирует, увлекшись потребительством и комфортом, которые капитализм щедро раздает в обмен на лояльность. Тогда у истории не будет никакого двигателя. Но пока еще есть заводы, где люди работают руками, пока еще есть угольная пыль в легких и запах машинного масла — до тех пор надежда на возрождение остается. Сорель не предлагает утешения. Его книга — это холодный диагноз: обе системы больны, но одна из них (социализм) больна вдвойне, потому что она предала себя. И выздоровление возможно только через возвращение к истокам — к насилию, к мифу, к действию.

«Социальные очерки современной экономии» занимают промежуточное положение между ранними работами Сореля (где он еще пытался реформировать марксизм изнутри) и поздними (где он приходит к консервативному национализму и даже симпатиям к монархии). Книга важна тем, что она разрывает с двумя главными иллюзиями прогрессистского сознания: верой в автоматическое улучшение капитализма и верой в автоматическую победу социализма. Вместо этого Сорель предлагает волюнтаристскую, элитарную, почти ницшеанскую концепцию истории, где все решает не экономика, не идеология, а способность к действию и презрение к комфорту. Эта книга оказала огромное влияние на итальянского марксиста Антонио Грамши (через понятие гегемонии) и на фашистских теоретиков (через культ насилия), хотя сам Сорель оставался до конца жизни фигурой одинокой и парадоксальной.

[[Категория:Сорель]]