Difference between revisions of "Поздний капитализм"
Content deleted Content added
No edit summary |
|||
Line 8:
2. '''Эстетизация и культурная логика позднего капитализма'''. Этот тезис развил немецкий философ Андреас Реквиц в своей нашумевшей книге «Общество синглов» и других работах. Он утверждает, что поздний капитализм больше не требует от человека дисциплины, аскезы и долгосрочного планирования, которые были нужны для протестантской этики накопления. Наоборот, он поощряет нарциссизм, импульсивность, постоянную смену впечатлений и ориентацию на сиюминутное удовольствие. Человек позднего капитализма — это не викторианский буржуа, откладывающий на чёрный день, и не дисциплинированный фабричный рабочий. Это гибкий, адаптивный, постоянно обучающийся «предприниматель себя самого», который рассматривает свою жизнь, своё тело, свои эмоции как капитал, подлежащий инвестированию и извлечению прибыли. Даже критика капитализма становится товаром: левые книги, феминистские манифесты и экологические лозунги упаковываются в бренды, продаются как образ жизни и не угрожают системе ни на йоту. Реквиц называет это «обществом синглов» не только в смысле семейного положения, но в более глубоком смысле: атомизированного индивида, лишённого прочных коллективных связей и предоставленного самому себе в океане рыночных отношений.
3. '''Дискредитация традиционной представительной демократии'''. Буржуазный парламентаризм, который и в 19 веке был обманом народа, окончательно потерял какую бы то ни было связь с демократией, не отражает никаких интересов народа. Словенский философ Славой Жижек и американская теоретик Венди Браун указывают, что поздний капитализм прекрасно уживается с формальными выборами, парламентами и конституциями, но при этом любые реальные решения, затрагивающие интересы капитала, выводятся из-под демократического контроля. Торговые соглашения, бюджетные ограничения, правила Европейского союза, условия кредитов Международного валютного фонда — это неписаная конституция позднего капитализма, которую нельзя изменить голосованием. Демократия сохраняется как ритуал и как механизм легитимации, но её субстанция — способность общества коллективно определять своё будущее — утрачена. Браун вводит понятие «дедемократизации»: не отмены демократии, а её постепенного превращения в фасад, за которым правят безличные рыночные механизмы и технократические менеджеры. Полный контроль за представительной демократией со стороны менеджеров корпораций подробно описан также Э. Тоффлером в работе "Третья волна.
4. Неспособность позднего капитализма ответить на '''климатический кризис''', но парадоксальным образом его устойчивость именно как кризисной системы. Фрейзер вводит понятие «каннибалистического капитализма»: капитализм на поздней стадии пожирает не только труд и природные ресурсы, но и те социальные и экологические условия, которые делают его собственную жизнь возможной. Он разрушает почвы, леса, климат, общественные связи и даже будущее детей — но при этом он не рушится, потому что каждый кризис он превращает в новую возможность для извлечения прибыли. Климатические катастрофы становятся рынком страховых услуг, эпидемии — рынком фармацевтических корпораций, миграционные кризисы — рынком охраны и пограничного контроля. В этом, по Фрейзер, и состоит специфика позднего капитализма: он не имеет внешней границы, потому что любую внешнюю угрозу он способен интернализировать, превратить в очередной товар и тем самым временно отсрочить своё крушение.
| |||