Мифологии (Барт)

«Мифологии» (фр. Mythologies) — книга французского семиолога и философа Ролана Барта, впервые опубликованная в 1957 году. Представляет собой сборник из 53 коротких эссе, написанных в 1954–1956 годах для литературного обозрения «Les Lettres nouvelles», а также завершающую теоретическую статью «Миф сегодня». Книга стала одной из основополагающих работ в области структурализма, семиотики и культурных исследований (Cultural studies), оказав значительное влияние на развитие критической теории массовой культуры.

История создания

На протяжении нескольких лет — с 1954 по 1956 год — Барт публиковал в периодической печати, главным образом в журнале «Les Lettres nouvelles», короткие очерки на самые разные темы. Поводом для его размышлений становились газетные новости, реклама, фотографии знаменитостей, спортивные состязания, модные тенденции и другие феномены повседневной жизни. Когда издательство «Сёй» предложило Барту составить из этих очерков книгу, перед ним встал вопрос о том, как объединить столь разнородный материал.

Летом 1956 года Барт уехал на юг Франции вместе со своим другом Бернаром Дором, надеясь, что тот поможет ему структурировать размышления. Однако компаньон предпочитал проводить дни на пляже и успел подать лишь один совет: написать автобиографию. Барт отклонил эту идею и вместо этого создал теоретическую статью «Миф сегодня», в которой дал систематическое изложение своей семиотической концепции мифа. Первое английское издание «Мифологий» вышло в 1972 году в сокращённом виде; полный перевод был опубликован позднее. Русский перевод книги, выполненный С. Н. Зенкиным, впервые увидел свет в 1996 году.

Структура

Книга состоит из двух частей:

• Часть I. Мифологии — 53 коротких эссе, каждое из которых посвящено анализу конкретного феномена современной массовой культуры.
• Часть II. Миф сегодня — развёрнутое теоретическое исследование, в котором Барт систематически излагает свою семиотическую концепцию мифа, определяя его как «слово», «систему коммуникации» и «сообщение».

Часть I. Мифологии: анализ повседневности

В первой части книги Барт выступает прежде всего как эссеист. Его очерки построены по принципу «развинтить, чтобы развенчать» — то есть разобрать на части стереотипное восприятие, чтобы освободиться от его власти и вернуться к реальному восприятию мира. Отправной точкой размышлений, как позже признавался сам Барт, служило ощущение невыносимости той «естественности», в которую пресса, искусство и здравый смысл постоянно облачают реальность.

Примеры мифологий

Среди множества сюжетов, разобранных Бартом:

• Красное вино и молоко: вино позиционируется как французский национальный напиток, социальный уравнитель, напиток пролетариата — отчасти потому, что оно воспринимается как кровоподобное. При этом практически не обращается внимания на его вредное воздействие на здоровье. Барт показывает, как вину приписываются жизнеутверждающие свойства: в холодную погоду оно ассоциируется с теплом, летом — с прохладой и бодростью. В противовес вину молоко предстаёт как «анти-вино» — напиток невинности и детскости.
• Кетч (профессиональная борьба): Барт описывает кетч как театрализованное зрелище, в отличие от спортивного бокса. Цель кетча — не выявить победителя, а разыграть перед зрителями базовые понятия добра и зла, страдания, поражения и справедливости. Актеры изображают гротескно преувеличенные стереотипы человеческих слабостей: предателя, тщеславного хвастуна, «женоподобного прожигателя жизни».
• Бифштекс с картошкой фри: Барт утверждает, что бифштекс является «сердцем» французской национальной кухни. Он показывает, как этот продукт, ставший доступным благодаря послевоенному экономическому росту, превратился в символ французской идентичности; он упоминает, что генерал де Кастри, вернувшись из плена после битвы при Дьенбьенфу, попросил именно бифштекс с картошкой фри.
• Лицо Греты Гарбо: Барт анализирует кинозвезду как икону, чьё лицо — не столько индивидуальная черта, сколько идея (платоническая суть женской красоты).
• Мозг Эйнштейна: Барт показывает, как образ гениального физика мифологизируется: его мозг представляется неким механическим органом, генерирующим энергию, а сама наука низводится до уровня «машины по производству звёздных формул».
• Синий путеводитель: путеводители «Guide Bleu» навязывают читателям представление о том, что природа и история Франции достойны восхищения, превращая путешествие в ритуал подтверждения собственной культурной идентичности.
• Стиральные порошки: реклама «Уша» и «Омо» описывается Бартом как зрелище почти космической глубины (пенящаяся жидкость противопоставляется пенящемуся порошку; жидкость убивает грязь, не затрагивая ткань; порошок уничтожает грязь «изнутри»).
• Новый «Ситроен»: Барт анализирует автомобиль как чисто эстетический объект, лишённый функциональной связи со своим назначением, — «застывшую аэродинамику».
• Стриптиз: Барт утверждает, что стриптиз, лишённый случайных движений, превращается в акт десексуализации, поскольку обнажение становится ритуальным и предсказуемым.

Часть II. Миф сегодня: теория мифа

Вторая часть книги представляет собой теоретический манифест, в котором Барт, опираясь на идеи Фердинанда де Соссюра, разрабатывает семиологическую модель мифа.

Миф как слово

Барт даёт исходное определение: «Миф — это слово». Однако под «словом» он понимает не устную или письменную речь, а любую систему коммуникации и любое сообщение. Мифом может стать всё, что покрывается дискурсом: не только текст, но и фотография, кино, репортаж, спорт, реклама.

Миф как семиологическая система

Барт обращается к соссюровской модели знака, состоящего из означающего (звуковой образ или материальный носитель) и означаемого (понятие). Он показывает, что миф надстраивается над этой первичной знаковой системой, образуя «вторичную семиологическую систему». Знак первичной системы (означающее + означаемое) становится чистым означающим в системе мифа, к которому добавляется новое (мифическое) означаемое. Позднее Бодрийяр это разовьет в концепцию симулякра.

Так, на обложке журнала «Paris Match» изображён молодой чернокожий солдат во французской униформе, отдающий честь. Первичный знак сообщает нам: «чернокожий солдат салютует». Но на уровне мифа этот знак превращается в означающее для нового означаемого: «Франсия великая империя, все её сыны, независимо от цвета кожи, верно служат под её флагом». Миф не скрывает исходный смысл, но и не выставляет его напоказ — он «деформирует» его, присваивая в качестве «похищенного языка».

Форма и понятие

В мифе Барт выделяет два компонента: форму (означающее) и понятие (означаемое). Форма реальна, хотя и «разжижена»; понятие — исторично и обусловлено социальным контекстом. При этом понятие способно обращаться к нескольким означающим одновременно, что создаёт «сеть ассоциаций».

Миф как деполитизированное слово

Ключевая характеристика мифа — его деполитизация (или натурализация). Миф очищает вещи, осмысляет их как нечто невинное и естественное. Он превращает исторические, социально обусловленные явления в «вечные», природные сущности. Миф «не стремится ни скрыть, ни выставить напоказ истину — он её деформирует».

Риторические фигуры буржуазного мифа

В заключительной части теоретического раздела Барт перечисляет приёмы, с помощью которых создаётся и поддерживается буржуазный миф:

• Прививка (инокуляция): признавая случайное зло какого-либо института, миф скрывает его системные противоречия.
• Изъятие из истории: миф стирает исторические корни явления, подменяя их «вечными» природными ценностями.
• Идентификация: буржуазная идеология стремится к единообразию и отрицает всё, что не вписывается в её систему.
• Тавтология: миф определяет явление через само себя («драма есть драма»), лишая его возможности быть описанным иным способом.
• Ни-ни (ни то ни сё): два противоречащих понятия примиряются путём отрицания обоих.
• Количественная оценка качества: миф подменяет качественные характеристики количественными, упрощая картину мира.

Сильные и слабые мифы

Барт различает сильные и слабые мифы. В сильных мифах доля политики (в широком смысле — социальной структурированности) наличествует непосредственно, и процесс деполитизации происходит резко. В слабых мифах политический характер объекта уже выцвел, но может проявиться вновь. Барт приводит пример моря: что может быть естественнее моря? И что может быть политичнее моря, воспеваемого в фильме «Затерянный континент»?

Реакция и влияние

Реакция критики на «Мифологии» была неоднозначной. Левая пресса пришла в восторг — книге импонировала классовая установка: разоблачение мелкобуржуазного сознания французского обывателя. Правая критика обличала «бредовые интерпретации» и «заумный жаргон». Сам Барт описывал свою позицию этого периода как «первую семиологию» и видел в ней возможность соединения Сартра, Брехта и Соссюра.

«Мифологии» оказали огромное влияние на развитие французской интеллектуальной традиции. Тот же «вирус эссенциализма» впоследствии не раз становился объектом критического анализа в работах Мишеля Фуко (концепция «знания-власти»), Жана-Франсуа Лиотара (идея «большого повествования») и Жака Деррида («деконструкция логоцентризма»). Традицию структурной критики общества потребления продолжил Жан Бодрийяр, опубликовавший в 1968 году «Систему вещей».

Влияние «Мифологий» ощутимо и в элитарном искусстве 1960-х годов — достаточно назвать фильм Жан-Люка Годара «Замужняя женщина» или роман Жоржа Перека «Вещи».

Значение

«Мифологии» стали одной из ключевых книг в истории структурализма и семиотики. Барт не только применил лингвистический анализ к феноменам повседневной культуры, но и продемонстрировал, как идеология буржуазии пронизывает всю сферу массовой культуры, превращая исторически обусловленные явления в «естественные» и «вечные». Книга сохраняет актуальность и сегодня — многие из описанных Бартом механизмов продолжают работать в современной рекламе, кинематографе, политическом дискурсе и социальных сетях.