Макиавелли и мы

«Макиавелли и мы» (фр. Machiavel et nous) — книга французского философа-марксиста Луи Альтюссера, опубликованная посмертно в 1999 году издательством Verso под редакцией Франсуа Матерона в переводе Грегори Эллиотта. Книга основана на лекционных курсах, прочитанных Альтюссером в Высшей нормальной школе в 1960-х годах, и представляет собой его наиболее развёрнутое обращение к политической философии Никколо Макиавелли. В этой работе Альтюссер предлагает радикально новую интерпретацию Макиавелли, рассматривая его не как теоретика политических законов или апологета тирании, а как основоположника материалистической теории политики и мыслителя «алеаторного материализма».

Содержание

Книга состоит из четырёх основных разделов, представляющих собой расшифровку лекций, которые Альтюссер читал в 1962–1972 годах. В первом разделе он ставит вопрос об отношении теории и политической практики в творчестве Макиавелли, утверждая, что Макиавелли не пытался создать универсальную науку о политике, а стремился решить конкретную историческую задачу: создание единого национального государства в Италии. Во втором разделе Альтюссер анализирует «теоретический аппарат» Макиавелли, его способ постановки проблем и метод анализа политической реальности. Третий раздел посвящён теории «нового государя» — центральному понятию «Государя», которое Альтюссер переосмысляет как революционную стратегию основания нового политического порядка. Четвёртый раздел рассматривает политическую практику нового государя, его отношение к народу, знати и существующим политическим институтам. В приложении к книге включено эссе «Одиночество Макиавелли», в котором Альтюссер размышляет о парадоксальной позиции флорентийского мыслителя как одинокого критика политической реальности.

Структура и композиция

Полемическая структура

Книга построена как развёрнутая полемика с двумя основными интерпретациями Макиавелли: традиционной, которая видит в нём циничного апологета политического насилия, и историко-философской, которая рассматривает его как одного из основателей теории политической науки. Альтюссер отвергает обе эти традиции, утверждая, что Макиавелли был не теоретиком универсальных законов политики, а мыслителем, который радикально порвал со всей предшествующей политической философией, потому что мыслил политическое действие не как применение общих принципов, а как конъюнктурную интервенцию в конкретную историческую ситуацию.

Четырёхчастная композиция

Логика книги разворачивается как последовательное движение от общей проблемы отношения теории и практики к конкретному анализу политической стратегии Макиавелли. Каждый раздел представляет собой ступень в этом движении: от вопроса о том, что такое политическая теория вообще, к вопросу о том, как работает теоретический аппарат Макиавелли, затем к анализу его центрального понятия и, наконец, к анализу вытекающей из него политической практики. В этой композиции отражается методологический принцип Альтюссера: не излагать «мнение» автора, а выявить внутреннюю логику его проблематики.

Неоконченный характер книги

Поскольку книга основана на лекционных курсах и была подготовлена к печати посмертно, она сохраняет черты устного изложения — живую интонацию, риторические вопросы, не всегда строгую систему доказательств. В этом, по мнению редактора Франсуа Матерона, отражается сам стиль мышления Альтюссера: философия как незавершённый процесс, как «интервенция» в существующие дискурсы, а не как законченная система.

Центральные понятия

Алеаторный материализм

Центральный тезис альтюссеровского прочтения Макиавелли — утверждение, что Макиавелли является создателем «алеаторного материализма» (от лат. alea — игральная кость, случай). В отличие от классического материализма, который утверждает, что мир подчиняется строгим законам, алеаторный материализм Макиавелли настаивает на фундаментальной случайности политического события. Для Макиавелли, как его трактует Альтюссер, не существует неизбежных законов истории или железной необходимости классовой борьбы. Политическое действие — это всегда рискованная игра, в которой успех зависит от случайной встречи «доблести» (virtù) и «фортуны» (fortuna). Идеи Макиавелли, как подчёркивает Альтюссер, противоположны не только учениям античных и средневековых мыслителей, но и последующим теориям универсальной истории (например, философии истории Гегеля). Таким образом, альтюссеровская интерпретация Макиавелли аналогична интерпретации идей Спинозы в его собственной философии, где причинность понимается как имманентная и существующая только в своих эффектах.

Конъюнктурное мышление

Альтюссер утверждает, что Макиавелли не искал «наилучшего государственного устройства» (как Платон или Аристотель) и не пытался открыть универсальные законы политики. Вместо этого он мыслил «конъюнктурно» — то есть исходя из конкретной исторической ситуации Италии его времени. Эта ситуация характеризовалась отсутствием единого государства, раздробленностью и иностранным вмешательством. Задача Макиавелли заключалась не в том, чтобы сформулировать общие правила поведения государя, а в том, чтобы определить, какие политические силы и условия могут привести к созданию нового национального государства. Как поясняет Альтюссер в курсе 1962 года, для Макиавелли было важно признать «радикальную контингентность» начала новой формы: нет никаких объективных причин или предпосылок, гарантирующих появление нового государя, существует лишь «пустота» ещё несвершившегося факта, который может никогда и не свершиться. Основание царства — это контингентная «встреча» случая, посланного судьбой, и доблести.

Новый государь как революционный субъект

В интерпретации Альтюссера «новый государь» Макиавелли — это не правитель, действующий в рамках существующих институтов, а революционный основатель нового политического порядка. Он приходит из народа, опирается на народ и противостоит знати, которая угрожает стабильности государства. Это не просто политический лидер, а фигура, способная «придать форму» хаотической материи итальянской политической действительности. Важно, что «новый государь» у Макиавелли, как его читает Альтюссер, не является конкретной личностью. Это «пустое место», которое должно быть занято тем, кто окажется способен осуществить эту историческую задачу.

Субъективная доблесть (virtù) и объективная случайность (fortuna)

Альтюссер переосмысляет классическую макиавеллиевскую пару «доблесть» (virtù) и «фортуна» (fortuna). Доблесть — это не просто личное качество государя, а способность действовать в условиях полной неопределённости, решительно и своевременно. Фортуна — это не фатальная неизбежность, а объективная случайность, которую нельзя предвидеть, но можно использовать в свою пользу. Успех политического действия — это всегда результат встречи доблести и фортуны, встречи, которая не гарантирована и не может быть запланирована заранее. Именно в этом, по Альтюссеру, состоит «необходимость случайности», которую Макиавелли мыслит как основу политического действия, где само действие должно быть совершено в модусе открытости исторической контингентности.

Одиночество Макиавелли

В приложении к книге Альтюссер развивает тему «одиночества» Макиавелли. Макиавелли оказывается в изоляции — он не может найти союзников ни среди своих современников, ни в традиции политической философии. Его одиночество — это одиночество мыслителя, который мыслит «в пустоте», без опоры на предшествующие авторитеты, пытаясь создать политическую теорию на основе чистого наблюдения реальности. Как пишет Альтюссер, Макиавелли «отправляется за настоящей правдой», мыслит понятиями, которые являются философскими и делают его, в его одиночестве, величайшим философом-материалистом в истории наряду со Спинозой.

Идейные источники

Никколо Макиавелли

Книга представляет собой прямое обращение к текстам Макиавелли — прежде всего к «Государю» и «Рассуждениям о первой декаде Тита Ливия». Альтюссер стремится прочитать Макиавелли «по-новому», отбросив традиционные интерпретации (как апологетические, так и критикующие). Согласно альтюссеровской интерпретации, Макиавелли отказывался от цели поиска наилучшего государственного устройства и выступал против самой идеи универсальных законов истории и политики.

Маркс

Альтюссер всегда читает Макиавелли через призму марксизма. «Государь» для него — не просто политический трактат, а «революционный манифест», в котором можно найти прообраз марксистской теории классовой борьбы и стратегии захвата власти. При этом Альтюссер подчёркивает отличие Макиавелли от Маркса: если Маркс мыслит историю как закономерный процесс, то Макиавелли акцентирует случайность и контингентность. Помимо этого, критиковался Альтюссером и подход Антонио Грамши, чья интерпретация Макиавелли основывалась на историцистских концепциях и акцентировала культурную гегемонию. Альтюссеровская интерпретация была направлена против идеи первичности гегемонии по отношению к новому государю, который рассматривался не просто как коллективный субъект, а в качестве системы антагонистических взаимодействий социальных групп.

Спиноза

Альтюссер проводит параллели между Макиавелли и Спинозой, которого он считает «самым дальновидным» в политике и, как оказалось, в материалистической философии. Оба мыслителя, по его мнению, являются представителями «алеаторного материализма», разрывающими с традицией телеологического мышления. Эту связь Альтюссер считает фундаментальной: Макиавелли, по его мысли, создал материалистическую теорию политики, на которую затем опирался Спиноза в своей политической философии. Альтюссеровская интерпретация Макиавелли аналогична интерпретации идей Спинозы в его собственной философии.

Критика и полемика

Критика традиционных интерпретаций

Альтюссер подвергает критике два господствующих подхода к Макиавелли. С одной стороны, он отвергает интерпретацию Макиавелли как «учителя тиранов» или циничного апологета политического насилия. С другой стороны, он критикует либеральные и историко-философские прочтения, которые видят в нём основателя «политической науки» или предшественника теории разделения властей и правового государства. Альтюссер утверждает, что Макиавелли не может быть вписан ни в одну из этих традиций, потому что его мышление принципиально антисистемно и антинормативно.

Полемика с марксистскими интерпретациями

Книга содержит имплицитную полемику с теми марксистами, которые рассматривают Макиавелли как предшественника «научного» понимания политики (в частности, с Грамши). Альтюссер критикует Грамши за то, что тот, по его мнению, «историзирует» Макиавелли, вписывая его в схему гегелевской диалектики и сводя его радикальную новизну к «национально-народному» элементу. Он противопоставляет Макиавелли мыслителям, учения которых основывались на возможности универсального объяснения природы человеческих взаимоотношений: идеи Макиавелли противоположны не только учениям античных и средневековых мыслителей, но и идеям многих последующих теоретиков универсальной истории (например, Гегеля).

Критика еврокоммунизма

Альтюссер также направлял свои критические выпады в сторону рецепции грамшианства в среде сторонников политики еврокоммунизма, которую он определял как демократическую стратегию перехода к демократическому социализму. Критика Альтюссером грамшианской интерпретации Макиавелли носила не только исключительно теоретический характер, но и имела прямое отношение к политической практике сторонников Грамши. Он настаивал на том, что стратегия демократического перехода к социализму, предлагаемая еврокоммунистами, не может быть основана на прочтении Макиавелли, потому что она отрицает фундаментальную роль насилия и классовой борьбы в основании нового политического порядка.

Значение

«Макиавелли и мы» — одна из самых влиятельных книг позднего Альтюссера. Она оказала значительное влияние на последующую политическую философию, особенно на течения, связанные с переосмыслением марксизма в условиях кризиса традиционных левых идеологий. Интерпретация Макиавелли как мыслителя «конъюнктурной политики» и «алеаторного материализма» была развита в работах Этьена Балибара, Пьера Машре и других представителей «постальтюссерианской» школы. В России идеи этой книги активно обсуждались в философской и политической публицистике 2000-х годов.