Наука в истории общества
«Наука в истории общества» (агл. Science in History) — фундаментальный труд английского физика, биохимика и социолога науки Джона Десмонда Бернала, впервые опубликованный в 1954 году. Книга представляет собой масштабное исследование места и роли науки в развитии человеческой цивилизации от первобытного общества до середины XX века. Бернал, один из основоположников науковедения и создатель концепции научно-технической революции, предпринял в этой работе попытку систематического анализа взаимосвязей между развитием научного знания, техники и социально-экономическими изменениями.
Работа выдержала четыре издания в Англии и была переведена на четырнадцать языков, включая русский (первое издание на русском языке вышло в 1956 году). Книга оказала значительное влияние на становление историко-научных исследований и до сих пор остаётся одним из наиболее амбициозных опытов синтетической истории науки.
Общая структура книги
Структура «Науки в истории общества» подчинена хронологическому принципу и охватывает весь известный на момент написания исторический материал. В первоначальном виде труд состоит из четырнадцати глав, объединённых в шесть частей. В последующих изданиях структура была расширена за счёт включения седьмой части, посвящённой социальным наукам.
Часть I. Возникновение и отличительные особенности науки
Первая часть выполняет роль теоретического введения. Здесь Бернал формулирует своё понимание науки как многогранного социального явления и задаёт методологические рамки для всего последующего исторического анализа.
Структура части:
Глава 1. Введение
- 1.1. Наука как институт
- 1.2. Методы науки
- 1.3. Накопление научных традиций
- 1.4. Наука и средства производства
- 1.5. Естественные науки как источник общих идей
- 1.6. Взаимодействие науки и общества
Автор рассматривает науку в пяти основных аспектах: как социальный институт, как совокупность методов познания, как кумулятивную традицию знаний, как фактор развития производства и как источник мировоззренческих идей. Особое внимание уделяется кумулятивному характеру науки — её способности накапливать и перерабатывать знания, что принципиально отличает науку от религии, права, философии и искусства, где традиции и индивидуальное творчество играют иную роль.
Бернал подчёркивает, что наука как профессия и организованный институт сформировалась сравнительно поздно (слово «учёный» в современном смысле было введено Уильямом Вевелом в 1840 году). Однако её продукция, хотя и не приносит немедленной прибыли, в конечном счёте способна создавать больше богатства, чем любая другая сфера деятельности.
Часть II. Наука в древнем мире
Вторая часть прослеживает зарождение научного знания в древнейших цивилизациях. Бернал показывает, как практические потребности — земледелие, строительство, торговля — стимулировали развитие количественных методов и первых научных представлений.
Структура части:
Глава 2. Ранние человеческие общества
Глава 3. Древневосточные цивилизации
Глава 4. Греческая наука
Глава 5. Наука в эпоху эллинизма и Римской империи
В этой части Бернал вводит одно из центральных для всей книги понятий — «наука до науки», то есть совокупность эмпирических и технологических знаний, существовавших задолго до возникновения теоретической науки как особого вида деятельности. Автор подробно анализирует вклад египетской, вавилонской, индийской и китайской цивилизаций в развитие астрономии, математики и медицины.
Особое место уделяется греческой науке, которую Бернал считает первой систематической формой теоретического знания. Однако он критикует чрезмерное преклонение перед греческой абстракцией, отмечая, что отрыв теории от практики в античности привёл к стагнации технического прогресса. В качестве контраста он рассматривает науку эллинистического периода (Александрийская школа), где практические инженерные задачи стимулировали развитие гидравлики, механики и оптики.
Часть III. Наука в Средние века
Третья часть посвящена периоду от падения Римской империи до эпохи Возрождения. Бернал отвергает распространённый стереотип о средневековом застое науки и показывает, что в этот период происходили важные технологические и интеллектуальные изменения.
Структура части:
Глава 6. Наука на Востоке и в Византии
Глава 7. Арабская наука
Глава 8. Европейская наука в Средние века
Автор выделяет три основных центра научной активности в этот период: Византию, арабский мир и Западную Европу. Особое внимание он уделяет роли арабских учёных как хранителей и переводчиков античного знания, а также их собственным достижениям в алгебре, астрономии, оптике и медицине. Бернал подчёркивает, что именно через арабские университеты и переводческие центры европейцы познакомились с основными достижениями греческой и индийской мысли.
В европейском средневековье Бернал выделяет схоластику как специфический способ организации знания, который, несмотря на свою теологическую направленность, заложил основы систематического мышления и университетской науки. Автор также отмечает важность технологических прорывов XII—XIII веков: водяных и ветряных мельниц, усовершенствование плуга, распространение пороха, компаса и бумаги.
Часть IV. Наука в эпоху Возрождения и Реформации
Четвёртая часть охватывает период с XV по середину XVII века. Это время Бернал называет «великим пробуждением», когда наука начинает постепенно отделяться от теологии и философии и приобретает самостоятельное значение.
Структура части:
Глава 9. Возрождение
Глава 10. Реформация и наука
Глава 11. Зарождение современной науки
Центральными темами здесь являются Великие географические открытия, стимулировавшие развитие астрономии, картографии и кораблестроения, а также возникновение экспериментального метода, связанного с именами Галилея, Кеплера и Гилберта. Бернал подчёркивает, что переход к современной науке был обусловлен не только интеллектуальными причинами, но и изменениями в социально-экономической структуре: развитием капитализма, ростом городов и формированием класса буржуа.
Особое место в этой части занимает анализ роли Ньютона, который завершил первый этап научной революции и создал механистическую картину мира, доминировавшую в науке вплоть до начала XX века. Бернал, однако, не ограничивается восхвалением ньютоновской физики: он указывает на её ограниченность, связанную с механистическим редукционизмом и игнорированием качественных изменений.
Часть V. Наука в XVII—XIX веках
Пятая часть охватывает классический период развития науки, когда она становится важнейшим фактором промышленного производства и социальных преобразований.
Структура части:
Глава 12. Промышленная революция
Глава 13. Наука и технический прогресс в XVIII—XIX веках
Глава 14. Становление биологии и геологии
Здесь Бернал подробно рассматривает взаимное влияние науки и техники в эпоху Промышленной революции. В отличие от распространённой тогда точки зрения, что техника опережала науку, Бернал показывает сложные обратные связи: например, развитие термодинамики было стимулировано созданием паровых машин, а электродинамика возникла на основе экспериментов с электричеством, которые имели практическое значение.
Отдельные главы посвящены становлению наук о живом — биологии, геологии и эволюционной теории. Бернал высоко оценивает вклад Дарвина, но отмечает, что дарвинизм долгое время оставался изолированным от физики и химии, и лишь в середине XX века начался процесс синтеза биологического и физико-химического знания, что привело к возникновению молекулярной биологии.
Часть VI. Наука в XX веке
Шестая часть посвящена периоду после 1900 года, когда наука становится массовой профессией, крупной отраслью общественного производства и фактором глобального значения.
Структура части:
Глава 15. Наука и войны (1914—1945)
Глава 16. Наука и общество в середине XX века
Глава 17. Наука, техника и социальные изменения
Бернал анализирует две мировые войны как катализаторы научно-технического прогресса: радиолокация, ядерная физика, авиация, медицина. Он показывает, что военные потребности вызвали беспрецедентную концентрацию научных ресурсов и создание крупных исследовательских центров (Манхэттенский проект). Однако одновременно военное применение науки породило новую этическую проблему — ответственность учёного за последствия своих открытий.
В этой части Бернал также вводит понятие «планирование науки», которое становится одной из центральных тем его поздних работ. Он выступает за активное участие государства в организации научных исследований, но предупреждает о рисках бюрократизации и вмешательства в свободу научного творчества. Особое внимание уделяется проблеме неравномерности научного развития в мире и необходимости создания науки в странах «третьего мира».
Часть VII. Социальные науки (добавлена в поздних изданиях)
В четвёртом издании (1969 год) Бернал добавил седьмую часть, посвящённую месту социальных наук в общей системе научного знания. Он рассматривает их как попытку применить научный метод к изучению человеческого поведения и социальных институтов.
Структура части:
Глава 18. Становление социальных наук
Глава 19. Социология и экономика
Глава 20. Наука и будущее общества
Бернал отмечает, что социальные науки значительно отстают от естественных в своей методологической строгости и точности, но этот разрыв может быть преодолён благодаря развитию статистических методов, информатики и общей теории систем. Он с оптимизмом смотрит на возможность построения «науки о человеке», но предупреждает о идеологических барьерах, которые мешают объективному исследованию общественных процессов.
Ключевые теоретические идеи
Наука как общественное явление
Главная идея Бернала заключается в том, что наука не может быть понята вне общества. Научные идеи, открытия и технологии возникают не в вакууме, а в ответ на социальные потребности и под влиянием господствующих мировоззренческих систем. В свою очередь, наука активно формирует общество: меняет производство, повседневную жизнь, политические институты и даже систему ценностей.
Бернал формулирует так называемый «закон обратного влияния»: на ранних этапах человеческой истории развитие техники обусловливало прогресс науки, но с XVIII века наука начинает опережать технику и становится её ведущей силой. В XX веке это соотношение достигает пика, когда фундаментальные открытия (ядерная физика, квантовая механика, генетика) напрямую ведут к созданию новых технологий и отраслей промышленности.
Критика позитивистской истории науки
Бернал полемизирует с традиционной позитивистской историографией, которая изображала развитие науки как непрерывный процесс накопления истин, независимый от социальных условий. Он показывает, что крупные научные революции всегда совпадают с социальными переломами: Возрождение — с разложением феодализма, научная революция XVII века — с английской буржуазной революцией, а расцвет науки в XX веке — с мировыми войнами и социалистическими революциями.
Наука и социализм
Бернал, будучи убеждённым марксистом, уделяет значительное внимание анализу взаимоотношений между наукой и социалистическим обществом. Он считает, что социалистическое планирование открывает перед наукой беспрецедентные возможности, поскольку снимает противоречия между частным капиталом и общественными потребностями. В качестве примера он приводит советскую науку, которая, по его мнению, сумела добиться крупных успехов благодаря централизованному финансированию и концентрации ресурсов на приоритетных направлениях.
Однако Бернал далёк от апологетики: он критикует советскую биологию за лысенковщину и бюрократические перегибы в управлении наукой. Он выступает за сочетание государственного планирования с академической свободой и международным сотрудничеством.
Научное и общественное значение
Книга Бернала оказала огромное влияние на формирование науковедения как самостоятельной дисциплины, особенно в странах социалистического лагеря. В СССР идеи Бернала были подхвачены и развиты такими учёными, как И. В. Кузнецов, Г. Н. Волков, С. Р. Микулинский. Именно под влиянием Бернала в 1960-е годы в Советском Союзе возникло комплексное направление «наука — техника — общество».
На Западе книга также получила широкий резонанс, хотя и вызвала острую полемику с позиций либерального антикоммунизма. Критики упрекали Бернала в экономическом детерминизме и недооценке внутренней логики развития науки. Однако никто не оспаривал эрудицию автора и масштаб поставленной проблемы.
В настоящее время «Наука в истории общества» считается классикой историко-научной литературы. Хотя многие конкретные положения устарели (прежде всего в связи с развитием постнеоклассической науки и информационной революции), общий подход Бернала — рассматривать науку в контексте социальной истории — остаётся востребованным и продолжает развиваться в работах современных историков и философов науки.
Издания на русском языке
Бернал Дж. Наука в истории общества. — М.: Издательство иностранной литературы, 1956. — 738 с.
Бернал Дж. Наука в истории общества / Пер. с англ. А. М. Вязьминой и др.; Общ. ред. Б. М. Кедрова, И. В. Кузнецова. — М.: Наука, 1969. — 702 с. (Второе русское издание, значительно дополненное автором).</nowiki>