Бытие и ничто

«Бытие и ничто: Очерк феноменологической онтологии» (фр. L'Être et le néant: Essai d'ontologie phénoménologique) — фундаментальный философский труд Жана-Поля Сартра, опубликованный в 1943 году парижским издательством «Галлимар». Книга считается главным теоретическим произведением Сартра и одним из центральных текстов экзистенциализма, наряду с «Бытием и временем» Мартина Хайдеггера и «Критикой диалектического разума» самого Сартра.

История создания

Работа над книгой велась в период с 1941 по 1943 год, в разгар немецкой оккупации Франции. Замысел «Бытия и ничто» возник у Сартра ещё в конце 1930-х годов, после публикации его философского эссе «Воображение» (1936) и романа «Тошнота» (1938). На формирование концепции оказали влияние феноменология Эдмунда Гуссерля, онтология Хайдеггера, а также труды Гегеля, Кьеркегора и Достоевского.

Книга вышла в свет в 1943 году. Эпиграфом к ней служит цитата из «Пути к счастью» Ги де Мопассана: «Человек — не что иное, как система поступков». В том же году Симона де Бовуар в своей книге «Гостья» (L'Invitée) впервые применила сартровские понятия, а в 1947 году опубликовала «Этику двусмысленности», в которой попыталась вывести этические следствия из онтологии Сартра.

Структура

Книга состоит из четырёх крупных частей, введения и заключения.

• Введение. В поисках бытия — постановка вопроса об онтологии, различение «явления» и «бытия явления», отказ от традиционной метафизики.

• Часть первая. Проблема ничто — анализ негативных суждений, феномен «ничто» и его отношение к человеческой реальности.

• Часть вторая. Бытие для-себя — структура сознания, временность, трансценденция.

• Часть третья. Бытие-для-другого — существование другого, «взгляд», конкретные отношения с другими.

• Часть четвёртая. Иметь, быть и действовать — свобода, фактивность, экзистенциальный психоанализ.

• Заключение. Моральные перспективы — онтология и этика.

Основные идеи

Две сферы бытия: в-себе и для-себя

Сартр начинает с фундаментального различения двух модусов бытия. Бытие-в-себе (être en-soi) — это бытие вещей, объектов внешнего мира. Оно характеризуется тремя чертами:

- Бытие есть то, что оно есть (тождественно себе). - Бытие есть в себе (не содержит никакого отношения к себе самому). - Бытие существует без всякого основания или причины — оно «немотивированно», «необоснованно», «абсолютно случайно».

Бытие-для-себя (être pour-soi) — это бытие сознания, человеческой реальности. В отличие от косной, плотной «наличности» в-себе, для-себя «есть то, чем оно не является, и не есть то, чем оно является». Эта характеристика выражает фундаментальное свойство сознания: оно никогда не совпадает с самим собой, всегда находится в состоянии несовпадения, «раскола», поскольку его бытие состоит в том, чтобы полагать себя не-тем-что-оно-есть.

Для-себя есть не что иное, как непрерывное отрицание собственной тождественности: «Я не есть то, что я есть» (я не определяюсь никакой заранее заданной сущностью). И «я есть то, что я не есть» (моя идентичность всегда впереди, как проекция того, кем я стану). Это «диалектика ничто» — сознание есть ничто, через которое мир обретает форму и смысл.

Ничто

Центральная интуиция книги: «человек есть существо, благодаря которому ничто приходит в мир». Анализ феномена ничто Сартр начинает со знаменитого примера: я иду на свидание в кафе, ожидая встретить Пьера. Пьера в кафе нет. Но это «отсутствие» Пьера не просто пропуск в перечне присутствующих. Я ожидал увидеть Пьера, и именно на фоне этого ожидания его отсутствие выступает как реальный феномен — как реальное «ничто». Отрицательные суждения («Пьера нет») не являются логической операцией над уже существующими утверждениями; напротив, они коренятся в до-логическом переживании ничто.

Ничто не содержится в бытии-в-себе. Оно не является свойством мира. В-себе «положительно», «плотно», в нём нет никакого отсутствия. Ничто приходит в мир через человеческую реальность. Именно сознание «несёт ничто», поскольку оно есть способность «отстраняться» от бытия, проводить различие между тем, что есть, и тем, чего нет.

Свобода, по Сартру, есть практическая способность сознания производить ничто: «Быть свободным значит быть обречённым создавать себя через ничто». Человек может сказать «нет» данному положению вещей, отделить себя от фактичности, «аннулировать» то, что есть, и «проектировать» то, чего ещё нет.

Дурная вера

Вторая глава первой части посвящена феномену «дурной веры» (mauvaise foi). Если бытие-для-себя есть несовпадение с самим собой, то человек постоянно находится в ситуации выбора: он может принять свою природу как радикальную свободу, либо может попытаться бежать от свободы, «овеществить» себя, представить себя как нечто, имеющее фиксированную сущность.

Дурная вера — это самообман, при котором человек отрицает свою свободу и ведёт себя так, как если бы он был вещью (как если бы его прошлое, социальная роль, характер определяли его поступки с необходимостью). Сартр иллюстрирует этот феномен с помощью конкретных примеров:

• Официант в кафе, который чересчур старательно, «чересчур театрально» исполняет роль официанта. Он «играет в официанта», потому что в действительности не тождествен этой роли, но стремится убедить себя, что его сущность исчерпывается его социальной функцией.

• Женщина на первом свидании, которая знает, что мужчина за ней ухаживает, но делает вид, что не замечает этого. Её рука остаётся в руке спутника «пассивной», «безразличной», как вещь; она «отрывает» своё тело от своей субъективности, превращая его в объект.

• Студент, который не может принять решение и ищет готовый ответ в моральных кодексах, вместо того чтобы признать, что он абсолютно свободен и абсолютно ответственен за свой выбор.

Дурная вера — это не просто ложь. Ложь предполагает различение между обманывающим и обманываемым. При дурной вере обманывающий и обманываемый — одно и то же лицо. Сознание, которое «верит» в свою дурную веру, одновременно знает, что она ложна. Дурная вера есть неустойчивое, нестабильное состояние, которое всё время рискует перейти в свою противоположность — «искренность», которая, как показывает Сартр, оказывается не чем иным, как новой формой дурной веры.

Взгляд и бытие-для-другого

Третья часть книги посвящена проблеме интерсубъективности. Сартр отвергает как солипсизм (утверждение, что кроме моего сознания ничего не существует), так и попытки вывести существование другого из аналогии или из трансцендентальных аргументов.

Моё первичное переживание Другого — не вывод, а непосредственное переживание. Другой дан мне в его «взгляде» (le regard). Быть увиденным другим означает: я перестаю быть единственным центром мира. Мир, который был организован вокруг меня как его абсолютный центр, теперь организуется вокруг Другого. Другой «крадёт» у меня мир.

Но это не просто познавательное переживание. Другой «объективирует» меня: когда другой на меня смотрит, я осознаю себя как объект, как вещь среди вещей. Я чувствую, что мои возможности, моё будущее, мои ценности определяются взглядом другого. Быть-для-другого (être-pour-autrui) — это не дополнительная характеристика моего бытия, а фундаментальная структура, неотъемлемая от бытия-для-себя.

Из этого онтологического конфликта Сартр выводит все конкретные формы отношений с другим: любовь, желание, садизм, мазохизм, безразличие, ненависть. Любой любовный проект обречён на провал, потому что он пытается соединить несоединимое: я хочу, чтобы другой признал мою свободу, но одновременно хочу, чтобы эта свобода была подчинена мне; я хочу обладать свободой другого, не уничтожая её. Поскольку это невозможно, любовь неизбежно переходит в садизм или мазохизм, а человеческие отношения в целом носят характер конфликта.

Свобода и ответственность

В четвёртой части Сартр разворачивает свою концепцию свободы. Человек «обречён быть свободным». Он не может не выбирать: даже отказ от выбора есть выбор. Свобода абсолютна, но она не является свободой всесилия. Человек всегда «в ситуации» — его свобода реализуется на фоне фактичности (фактивность: место рождения, социальное положение, физические данные, прошлое и т. д.). Фактивность не ограничивает свободу извне, но сама по себе обретает смысл только через свободный проект.

Знаменитая формула «существование предшествует сущности» означает: нет никакой заранее заданной человеческой природы, никакого «Божественного замысла», никакой неизменной человеческой сущности. Человек сначала существует, появляется в мире, и только потом определяет себя через свои действия.

Свобода неотделима от ответственности. Выбирая себя, я выбираю весь род человеческий. Каждый мой поступок есть предложение ценности всему человечеству. Это сознание тотальной ответственности вызывает «тревогу» (angoisse) — специфическое переживание свободы перед лицом собственной безосновности.

В этой же части Сартр излагает основы «экзистенциального психоанализа», который, в отличие от фрейдовского, не сводит человеческое поведение к бессознательным влечениям, а анализирует «фундаментальный проект», который человек бессознательно выбирает, пытаясь реализовать невозможное стремление — стать «богом» (существом, совмещающим в себе полноту бытия-в-себе и прозрачность бытия-для-себя).

Критика и полемика

Книга Сартра была воспринята в интеллектуальных кругах Франции как событие, однако она вызвала и критику. Хайдеггер, которому Сартр пытался подражать в структурном построении книги, отозвался о ней в «Письме о гуманизме» (1946) достаточно резко, указав на то, что Сартр перевёл его фундаментальный вопрос о бытии (Seinsfrage) в вопрос о сознании и тем самым остался в плену метафизики субъекта.

Марксистские критики (в том числе поздний Сартр в «Критике диалектического разума») упрекали «Бытие и ничто» в абсолютизации индивидуального сознания и игнорировании социально-экономических детерминант. В то же время представители ортодоксального марксизма (Георг Лукач) обвиняли Сартра в «буржуазном субъективизме».

Феминистская критика (Симона де Бовуар, а затем и более поздние теоретики) указала на то, что сартровская модель «взгляда» — это модель мужского взгляда, объективирующего женщину. Сама де Бовуар в «Этике двусмысленности» и «Втором поле» попыталась применить категории «Бытия и ничто» к анализу женского опыта.

Значение и наследие

«Бытие и ничто» стало главным философским текстом французского экзистенциализма и надолго определило интеллектуальный климат послевоенной Европы. Понятия, введённые Сартром («дурная вера», «взгляд», «проект», «ситуация»), вошли в обиход не только философии, но и литературы, театра, психологии.

Несмотря на свою репутацию чрезвычайно сложной, «перегруженной, прямо неодолимой» книги, сам Сартр предупреждал в предисловии, что она «предназначена нескольким посвящённым». Тем не менее, как отмечают исследователи, при некотором терпении «строгое логическое построение, относительная ясность формулировок и наглядные, "живые" примеры» делают чтение «почти увлекательным».

Парадоксальным образом именно эта книга, провозгласившая абсолютную свободу человека и отсутствие какого-либо внешнего морального закона, породила требование создания этики. Сама структура «Бытия и ничто», построенная по образцу гегелевской «Феноменологии духа», предполагала завершающий раздел — этику, который остался ненаписанным (если не считать многочисленных набросков, публикуемых посмертно). Этот этический провал был восполнен Симоной де Бовуар, которая в «Этике двусмысленности» (1947) попыталась вывести практические следствия из онтологии «Бытия и ничто».

В XX веке книга была переведена на большинство европейских языков. Английский перевод Хейзел Барнс вышел в 1956 году. Русский перевод (В. И. Колядко) был осуществлён в 2000 году.