Пролетарский коллективизм
Пролетарский коллективизм - идеологическая концепция (нарратив) о том, что рабочий класс (пролетариат) в силу своего объективного положения в капиталистическом обществе способен преодолеть индивидуализм и создать принципиально новый тип социальной солидарности.
Концепция пролетарского коллективизма уходит корнями в марксистскую теорию, но было бы ошибкой сводить её исключительно к марксизму. Анархо-синдикализм и анархо-коммунизм предлагают свои, во многом альтернативные, версии коллективистской организации рабочего класса, и все три традиции сосуществуют как равноправные наследники идеи о том, что освобождение трудящихся возможно только через коллективное действие.
Коллективизм у марксистов
В основе марксистской версии пролетарского коллективизма лежит убеждение, что крупное фабричное производство само по себе, объективно, спаивает рабочих в коллектив. Сотни людей, зависимых друг от друга в едином технологическом процессе, вырабатывают психологию солидарности автоматически. Из этого Маркс и Энгельс выводили необходимость политической борьбы: разрозненный коллектив фабрики должен подняться до уровня класса, осознать свои общие интересы и через революцию взять государственную власть. Государство при этом, на время диктатуры пролетариата, сохраняется как инструмент подавления буржуазии и организации коллективного хозяйства. Коллективизм здесь оказывается неразрывно связан с централизованным планированием, партийной дисциплиной и, в конечном счёте, с этатизмом. Это стало причиной для критики марксистского понимания коллективизма, так как в данном случае трудовой коллектив отождествляется с государством, а это совсем разные вещи: трудовой коллектив работает, а государство забирает у него то, что люди наработали.
Коллективизм в анархо-коммунизме
Анархо-коммунизм, развитый Кропоткиным и Малатестой, исходит из совершенно другого понимания коллективизма. Для него главный враг — не только капитализм, но и любая форма государственной власти, включая ту, что марксисты называют «диктатурой пролетариата». Анархо-коммунисты утверждают, что подлинный коллективизм может быть только добровольным, горизонтальным и федеративным. Он вырастает не из фабричной дисциплины, а из свободной ассоциации производственных и территориальных коммун. Каждая коммуна самостоятельно управляет своими делами через общие собрания, а кооперация между коммунами строится на принципах взаимопомощи и свободных федеративных договорах, а не централизованных приказах. Кропоткин настаивал на том, что человеческая природа включает в себя естественную склонность к взаимопомощи, подавленную капитализмом и государством, и задача революции — эту природную коллективность раскрепостить. В анархо-коммунизме коллективизм пронизывает все сферы жизни: общинное владение жильём, общественные столовые, коллективное воспитание детей. При этом личность не подавляется, поскольку каждый имеет право голоса в коммуне и может свободно покинуть одну ассоциацию и присоединиться к другой.
Коллективизм в анархо-синдикализме
Анархо-синдикализм занимает промежуточную, но вполне самостоятельную позицию. Для него первичной ячейкой коллективизма является не территориальная коммуна и не государство, а профсоюз — революционный синдикат. Анархо-синдикалисты разделяют с марксистами убеждение в том, что именно на производстве рождается коллективная сила рабочего, но расходятся в выводах. Они отвергают политическую партию и парламентскую борьбу как буржуазные институты, а также отвергают государство как форму организации коллективизма. Главным орудием рабочего класса для анархо-синдикалистов является забастовка — от частичной до всеобщей, и конечная цель — это не захват государства, а его упразднение через прямое действие. В их видении, после революции профсоюзы становятся основой нового общества: каждый цех, каждая фабрика управляется собранием всех работающих, а координация между отраслями и регионами осуществляется через федерации синдикатов. Коллективизм здесь понимается предельно конкретно и операционально: рабочие объединены не абстрактным классовым сознанием, а общностью трудового процесса и взаимной зависимостью в борьбе. Испанские анархо-синдикалисты из НКТ в 1936–1939 годах пытались воплотить эту модель на практике, коллективизируя фабрики, железные дороги и даже целые деревни, причём без принуждения со стороны государства.
Выводы
Общим для всех трёх направлений является отказ от буржуазного индивидуализма и от принципа «каждый сам за себя». Все они сходятся в том, что одиночный рабочий бессилен перед капиталом, и только коллективная организация позволяет не только выживать, но и претендовать на переустройство мира. Однако различия в понимании коллективизма критически важны. Марксизм, особенно в его большевистской версии, тяготеет к централизации, дисциплине сверху вниз и сохранению государства как «коллективного менеджера». Анархо-коммунизм настаивает на максимальной децентрализации и добровольности, видя в любой обязательной коллективности зародыш нового угнетения. Анархо-синдикализм занимает практическую середину: он берёт у марксизма внимание к производству как месту формирования коллективизма, но отвергает государство, и берёт у анархо-коммунизма федерализм и прямое действие, но фокусируется на профсоюзе, а не на территориальной коммуне.
Именно в этом разнообразии и состоит живая сила концепции пролетарского коллективизма. Она не является монолитной доктриной. Это дискуссионное поле, на котором марксисты, анархо-коммунисты и анархо-синдикалисты веками обсуждают один и тот же вопрос: как построить общество, в котором коллективная солидарность не подавляет личность, а наоборот — делает её свободной, и как добиться этого без того, чтобы новая коллективность не выродилась в старую иерархию под новым названием. Все три традиции сходятся в критике капиталистического индивидуализма, но каждая предлагает свой ответ на вопрос о том, какими институтами, какой дисциплиной и какой степенью централизации должна обладать эта коллективность, чтобы не противоречить идее освобождения свободного работника в будущем социалистическом обществе.