Философский дискурс модерна
«Философский дискурс модерна» (герм. Der philosophische Diskurs der Moderne: Zwölf Vorlesungen) — книга немецкого философа и социолога Юргена Хабермаса, впервые опубликованная в 1985 году издательством Suhrkamp. В англоязычном переводе Фредерика Лоуренса книга вышла в 1987 году в издательстве MIT Press. Работа представляет собой сборник из двенадцати лекций, прочитанных Хабермасом в 1983–1984 годах в Коллеж де Франс, Корнеллском университете и Бостонском колледже. В центре книги — защита «незавершённого проекта модерна» и коммуникативной рациональности как альтернативы субъект-центрированному разуму, критикуемому как с позиций консервативных, так и постструктуралистских мыслителей.
Содержание
Книга состоит из двенадцати лекций, дополненных несколькими экскурсами и новым заключительным разделом. Хабермас прослеживает эволюцию философского дискурса о модерне от Гегеля до современных постструктуралистов. Центральный вопрос, который он ставит, — может ли модерн обосновать себя из собственных нормативных ресурсов, без обращения к религиозному или метафизическому авторитету. Ответ Хабермаса утвердительный: модерн способен на такое самообоснование, но для этого необходимо перейти от «субъект-центрированного разума» (философии сознания) к «коммуникативному разуму», который он развивал в своей «Теории коммуникативного действия».
Структура и композиция
Двенадцать лекций
Книга построена как историко-философский обзор с сильным полемическим элементом. Первые лекции посвящены генезису дискурса о модерне у Гегеля, который, по Хабермасу, первым сделал эпоху модерна философской проблемой. Далее рассматриваются три перспективы, заданные левыми гегельянцами, правыми гегельянцами и Ницше, причём Ницше трактуется как поворотный пункт, открывающий путь в постмодерн. Следующие лекции посвящены критике разума у Теодора Адорно и Макса Хоркхаймера («Диалектика Просвещения»), «деструкции» метафизики у Мартина Хайдеггера, грамматологии Жака Деррида, мысли о суверенности и общей экономии у Жоржа Батая и, наконец, археологии знания и генеалогии власти у Мишеля Фуко. Заключительные лекции предлагают альтернативу — коммуникативный разум как выход из философии субъекта.
Экскурсы
В книгу включены несколько экскурсов, углубляющих или дополняющих основной анализ: о тезисах Вальтера Беньямина по философии истории, о «Письмах об эстетическом воспитании» Фридриха Шиллера, об устарелости парадигмы производства, о стирании жанрового различия между философией и литературой у Деррида, о концепции воображаемого института у Корнелиуса Касториадиса и о системной теории Никласа Лумана. Эти экскурсы выполняют функцию теоретических «макр» и позволяют Хабермасу расширить контекст своего основного аргумента.
Полемическая направленность
Структура книги подчинена полемической цели: Хабермас не просто излагает чужие идеи, а критикует их, показывая, что все попытки преодолеть субъект-центрированный разум остаются в его рамках. Это позволяет ему подготовить почву для собственной альтернативы.
Центральные понятия
Субъект-центрированный разум
Центральное понятие критики Хабермаса — «субъект-центрированный разум» (subjektzentrierte Vernunft). Это тип рациональности, который господствовал в философии Нового времени, начиная с Декарта и Канта. Его суть — в самоотнесённости познающего субъекта, который относится к себе как к объекту, чтобы постичь себя в рефлексии. Этот принцип субъективности, по Хабермасу, лежит в основе философии модерна и одновременно является источником его кризисов: он порождает отчуждение, инструментальное господство и разрыв между разумом и жизнью. Гегель, по Хабермасу, первым осознал эту проблему, но его попытка преодолеть её через абсолютное знание осталась в рамках той же парадигмы.
Коммуникативный разум
В противовес субъект-центрированному разуму Хабермас предлагает «коммуникативный разум» (kommunikative Vernunft). Он основан не на отношении одинокого субъекта к объекту, а на интерсубъективных отношениях участников коммуникации, стремящихся к взаимопониманию. Коммуникативный разум, в отличие от инструментального, не сводится к стратегическому успеху, а ориентирован на достижение консенсуса через аргументацию. Этот разум является основой его дискурсивной этики и демократической теории.
Проблема самообоснования модерна
Хабермас утверждает, что модерн, в отличие от предшествующих эпох, не может черпать свои нормативные критерии из внешних источников (традиции, религии, авторитета). Он должен обосновать себя из самого себя. Это создаёт «проблему самообоснования» (Selbstbegründungsproblem). Гегель, по Хабермасу, был первым философом, который осознал эту проблему и попытался решить её через понятие субъективности. Однако, по мнению Хабермаса, решение лежит не в субъект-центрированной философии, а в коммуникативной теории.
Ницше как поворотный пункт
Хабермас трактует Ницше как ключевую фигуру, открывшую путь в постмодерн. В отличие от левых гегельянцев и марксистов, которые пытались ревизовать понятие разума, Ницше радикально порвал с ним. Его критика разума, основанная на воле к власти, стала отправной точкой для антиметафизических проектов Хайдеггера, Деррида и Фуко. Однако, по Хабермасу, ницшеанская критика сама остаётся зависимой от того, что она отрицает: она всё ещё вращается вокруг философии субъекта, даже если пытается её «преодолеть».
Критика постструктурализма
Значительная часть книги посвящена критике французского постструктурализма (Хайдеггера, Деррида, Фуко, Батая). Хабермас показывает, что их попытки «деконструировать» субъект, «деструировать» метафизику или «разоблачить» разум как власть не достигают цели. Вместо того чтобы предложить альтернативу, они, по его мнению, впадают в перформативные противоречия: отрицая разум, они сами используют аргументы; критикуя универсализм, они сами претендуют на универсальную значимость своих утверждений. Кроме того, они не могут дать нормативного обоснования своей критике, что делает её либо произвольной, либо самопротиворечивой.
Идейные источники
Философия языка и аналитическая традиция
Хабермас опирается на «лингвистический поворот» (linguistic turn) в философии XX века, связанный с именами Людвига Витгенштейна, Джона Остина и Чарльза Сандерса Пирса. Он использует идею о том, что язык — это не просто средство описания мира, а медиум социального взаимодействия и конституирования смысла. Именно в языке, по Хабермасу, коренится возможность коммуникативной рациональности.
Критическая теория Франкфуртской школы
Как представитель Франкфуртской школы, Хабермас продолжает критический проект, начатый Хоркхаймером, Адорно и Маркузе. Однако он расходится с их «Диалектикой Просвещения», в которой разум был представлен как неотвратимо ведущий к саморазрушению. Хабермас настаивает на том, что критика инструментального разума не должна превращаться в тотальную критику разума; она должна указывать на иной, коммуникативный тип рациональности, который остался нереализованным.
Гегель и марксизм
Хабермас ведёт диалог с гегелевской диалектикой и марксистской теорией. Он признаёт их вклад в критику модерна, но считает, что они остаются в рамках философии субъекта. Марксизм, в частности, сводит все формы деятельности к труду и производству, что, по Хабермасу, является слишком узкой парадигмой, не учитывающей коммуникативную размерность человеческого существования.
Критика
Книга вызвала интенсивную дискуссию. Основные линии критики:
- Идеализация коммуникации: как и в других работах, Хабермаса упрекают в том, что он идеализирует условия коммуникации, предполагая возможность «ситуации идеальной речи», в которой участники руководствуются только силой лучшего аргумента. Критики утверждают, что реальная коммуникация всегда пронизана властными отношениями.
- Непонимание постструктурализма: представители постструктурализма (включая Фуко и Деррида) возражали против интерпретации Хабермаса, утверждая, что он неверно понимает их проекты. Они отрицали, что пытаются «обосновать» критику разума в традиционном философском смысле, и рассматривали свою работу как имманентную критику, не нуждающуюся в внешней нормативной опоре.
- Консервативный пафос: некоторые левые критики считали, что Хабермас, защищая модерн, слишком сближается с либерализмом и конституционным государством, упуская из виду радикальные альтернативы. Другие, с консервативных позиций, находили его защиту модерна чрезмерно оптимистичной.
- Недостаток эмпирического обоснования: как и многие другие работы Хабермаса, «Философский дискурс модерна» остаётся на уровне абстрактных философских конструкций, не предлагая конкретных инструментов для эмпирического анализа современных обществ.
Значение
«Философский дискурс модерна» — одна из самых влиятельных книг Хабермаса, которая оказала значительное влияние на политическую философию, социальную теорию и дискуссии о постмодерне. Она стала важным этапом в развитии его собственной теории коммуникативного действия, перенеся её из области социологии в область философии. Книга способствовала систематизации дискуссий о модерне и постмодерне и предложила аргументированную защиту просвещенческого проекта, которая остаётся актуальной в современных дебатах о рациональности, демократии и культурной идентичности.