Единственное возможное решение земельного вопроса

Статья «Единственное возможное решение земельного вопроса» была написана Толстым и впервые опубликована в 1906 году. Время появления текста — период острой фазы первой русской революции, когда аграрный вопрос стоял в центре общественной борьбы. С конца 1905 года и особенно в 1906-м в стране бурно обсуждались проекты земельной реформы, в том числе программа, выдвинутая депутатами-трудовиками в Первой Государственной думе. Проект трудовиков предполагал принудительное отчуждение помещичьих земель в пользу крестьян с установлением «трудовой нормы» — максимума земли, который одна семья может обрабатывать без наемного труда, и который, по мысли авторов, должен был оставаться неприкосновенным. Иными словами, допускался известный минимум частной земельной собственности. Именно этот пункт вызвал несогласие Толстого, и его статья стала прямым откликом на данную политическую дискуссию, а также продолжением его многолетних размышлений о собственности, труде и справедливом устройстве жизни.

Структура

Статья построена как последовательное опровержение двух распространенных в обществе мнений о земле. Первое мнение — это позиция крупных землевладельцев, считающих собственность незыблемой и освященной традицией и законом. Второе — позиция реформаторов, признающих несправедливость крупного землевладения, но стремящихся лишь к его ограничению и частичному перераспределению. Толстой последовательно показывает несостоятельность обоих подходов.

Метод Толстого в этой статье заключается в сведении сложного политического вопроса к простому нравственному принципу. Он рассматривает земельный вопрос не с экономической или юридической точки зрения, а исключительно с точки зрения христианской совести. Любой компромиссный проект реформы он испытывает одним и тем же вопросом: справедливо ли это? Аргументация строится на аналогии между земельной собственностью и рабством, а также на прямом обращении к евангельским заповедям. Толстой намеренно избегает сложной терминологии и обращается к здравому смыслу и нравственному чувству читателя, полагая, что истина в таких вопросах должна быть очевидна каждому человеку с незатемненной совестью.

Идеи

Центральная идея Толстого заключается в том, что земля, подобно воздуху и воде, не может и не должна быть чьей-либо собственностью, а любые формы земельной собственности безнравственны по самой своей сути. Эта мысль опирается на его излюбленный аргумент о принципиальной неотчуждаемости земли, который он развивал еще с 1880-х годов. Он указывает, что человек не может присвоить в собственность то, что ему не принадлежит и что создано не им. Земля, как и воздух, солнце и вода, есть дар Божий, общее достояние всех людей, данное для удовлетворения их насущных нужд. Следовательно, превращение земли в предмет купли-продажи или наследования является прямым нарушением естественного права каждого человека пользоваться ею для пропитания собственным трудом. Всякая земельная собственность, с его точки зрения, есть такое же преступление, как рабство, и разница между ними лишь в том, что рабовладение уничтожено, а земельная собственность продолжает существовать лишь в силу привычки и корысти владельцев.

Именно с этих позиций Толстой критикует и проект трудовиков. Он соглашается с тем, что проект выражает народное требование и представляет собой шаг вперед по сравнению с существующим положением. Однако он отказывается признать этот проект справедливым в полном смысле слова. Главный его упрек состоит в том, что предложение установить «трудовую норму» как разрешенный максимум частного владения землей сохраняет сам принцип собственности, лишь ограничивая его размеры. Для Толстого же злом является не количество земли, находящейся в собственности одного лица, а сам институт земельной собственности. Сколько бы земли ни имел человек — сто десятин или одну, — если другие люди лишены доступа к земле и вынуждены либо голодать, либо работать на владельца, то несправедливость сохраняется. Что же касается практического возражения, будто без института собственности люди начнут непрерывно ссориться и драться за землю, то Толстой решительно его отвергает. Он утверждает обратное: угроза насилия и войн исходит как раз от тех, кто захватил землю и стремится удержать ее, в то время как свободные люди всегда сумеют мирно договориться о ее справедливом использовании.

Выводы

Собственное решение земельного вопроса, которое Толстой называет единственно возможным, вытекает из его нравственного максимализма. Поскольку всякая земельная собственность безнравственна, она не может быть реформирована частичными мерами, а должна быть уничтожена полностью. Практически это означает установление такого порядка, при котором земля объявляется общей собственностью всего народа, и каждый желающий получает право обрабатывать ее своим трудом, без права продавать, покупать, дарить или передавать по наследству участки. Размер обрабатываемого участка определяется естественным образом — способностью человека или семьи возделать его своими силами.

Решение абсолютно тождественно позиции анархо-коммунистов по земельному вопросу, однако Толстой подчеркивает, что утверждение такого порядка не требует насильственных переворотов, которые он принципиально отвергал. Перемены, по его убеждению, могут и должны начаться с личного нравственного поступка каждого землевладельца, осознавшего несправедливость своего положения. Он призывает их добровольно отказаться от права земельной собственности, раздать или вернуть землю тем, кто на ней трудится, и тем самым исполнить простую и ясную христианскую заповедь — не делать другому того, чего не хочешь себе. В этом он видит одновременно и разрешение самого острого социального противоречия своего времени, и путь к нравственному возрождению как отдельного человека, так и всего общества.