1771 год
1771 год
1771 год представляет собой важный исторический рубеж, характеризующийся комплексом масштабных геополитических, военных, демографических и интеллектуальных процессов, оказавших фундаментальное влияние на развитие Евразии и Европы. В этот период происходили решающие события Русско-турецкой войны 1768–1774 годов, завершился разгром Барской конфедерации в Речи Посполитой, развернулась беспрецедентная по своим масштабам миграция волжских калмыков в Цинскую империю, а в интеллектуальной сфере этот год был отмечен смертью выдающегося французского мыслителя-материалиста Клода Адриана Гельвеция, чьи идеи заложили основу для многих философских и политических течений последующих столетий.
Русско-турецкая война и геополитическая ситуация в Восточной Европе
Стратегическая обстановка и состояние сторон
К 1771 году Османская империя, потерпев ряд серьезных военных поражений в кампании 1770 года, находилась в сложном стратегическом положении. Попытки реформирования турецкой армии предпринимались при активном содействии Франции. Французская дипломатия и военные советники оказывали туркам масштабную военно-техническую поддержку, в частности, поставив значительное количество артиллерийских орудий (до 60 единиц). Французское вмешательство носило комплексный характер: параллельно с поддержкой Стамбула, Франция активно финансировала и вооружала польских повстанцев-конфедератов, направляя в Речь Посполитую военные отряды под видом добровольцев. Таким образом, Франция фактически выступала участником конфликта на стороне противников Российской империи, координируя действия турецких войск и польских конфедератов.
Несмотря на иностранную помощь, Османская империя демонстрировала глубокую технологическую и институциональную отсталость. Отсутствие прогресса в военной и инженерной сферах было тесно связано с господством ортодоксального исламского консерватизма, который тормозил развитие светского образования и внедрение технических новшеств. Турецкая военная машина значительно уступала европейским стандартам, оставаясь пассивной и архаичной даже в сравнении с реалиями XVII века. В силу этих причин турецкое командование избрало сугубо оборонительную стратегию, ожидая возможных успехов польских повстанцев, которые при поддержке французских наемников вели наступление и временно контролировали территории в районе Кракова.
Крымская кампания и оккупация полуострова
Российское военное командование распределило силы на несколько ключевых направлений. На польском театре военных действий шло укрепление контингента под командованием Александра Суворова. На основном, дунайском фронте (территория современной Румынии) Первая русская армия перешла к позиционной обороне, что зеркально отражало оборонительную тактику османских сил в этом регионе.
Главной наступательной задачей 1771 года стало завоевание Крымского полуострова, порученное Второй русской армии под командованием генерала В. М. Долгорукова. Подготовка к кампании началась весной: 20 апреля Вторая армия начала выдвижение из Полтавы. Важную роль в операции играла восстановленная Азовская военная флотилия. Действия русского военно-морского флота в Эгейском море у берегов Греции, где ранее были разбиты основные турецкие морские силы, парализовали османское командование. Блокада Дарданелл и перекрытие поставок продовольствия в Константинополь вынудили турок сосредоточить все ресурсы на обороне собственной столицы, лишив Крымское ханство какой-либо военной поддержки со стороны метрополии. Опасаясь высадки русского десанта у Константинополя и удара Первой армии через Дунай, Османская империя оставила Крым в стратегической изоляции.
12 июня (по старому стилю) Вторая русская армия подошла к перешейку Перекоп. Используя тактику флангового обхода, русские войска форсировали залив Сиваш, обойдя мощные оборонительные линии противника. Данный стратегический маневр увенчался быстрым успехом: 15 июня (26 июня по новому стилю) гарнизон Перекопа капитулировал. После падения ключевого узла обороны сопротивление на полуострове стремительно рухнуло. 2 июля сдалась крепость Керчь, около 7 июля была взята Евпатория (Гёзлёв). Наиболее продолжительное сопротивление оказал гарнизон Кафы (Феодосии), который продержался до 10 июля. Вся военная кампания по оккупации Крыма, с момента подхода к Перекопу до полного контроля над территорией, заняла 16 дней.
Дипломатические последствия Крымской кампании
Успешный захват Крыма привел к кардинальному изменению политического статуса региона. 12 ноября был подписан Карасубазарский трактат (окончательно оформленный в 1772 году), согласно которому Крымское ханство объявлялось формально независимым государством. При этом Российская империя получала стратегически важные порты Керчь и Еникале, обеспечив себе долгожданный выход в Черное море.
Данный договор отражал геополитическую концепцию Екатерины II по созданию буферной зоны из формально независимых государств-протекторатов на границах империи. Аналогичный статус был навязан и Речи Посполитой. Эта система опосредованного контроля оказалась переходным этапом, впоследствии завершившимся полной интеграцией данных территорий в состав Российского государства.
Боевые действия на Дунае и в Речи Посполитой
Кампания на дунайском театре военных действий носила затяжной, кровопролитный и преимущественно позиционный характер. Стороны вели тяжелые бои вокруг ключевых фортификационных узлов. Эпицентром столкновений стали окрестности Бухареста и крепость Журжа, которая неоднократно переходила из рук в руки, но в итоге осталась за русскими войсками. Русская армия также сумела захватить ряд крепостей, включая Тулчу и Исакчу, однако значительного стратегического продвижения в глубь румынских территорий не произошло, обе стороны понесли тяжелые потери.
В Речи Посполитой кампания 1771 года стала фатальной для Барской конфедерации. Войска под командованием Александра Суворова нанесли сокрушительное поражение объединенным силам конфедератов, в рядах которых сражались французские наемники, а также выходцы из Австрии и Пруссии. Несмотря на то, что отдельные очаги сопротивления в Польше сохранялись вплоть до 1776 года, организованное восстание было подавлено. Разгром конфедератов разрушил последние надежды Османской империи на открытие полноценного второго фронта, что к 1772 году вынудило Стамбул пойти на мирные переговоры.
Исход волжских калмыков (Торгутский побег)
Исторические предпосылки
1771 год стал временем масштабной демографической и гуманитарной катастрофы для волжских калмыков (ойратов). Исторически эта группа населения мигрировала на территорию Поволжья из Джунгарского ханства. Массовый приток ойратов в Россию в середине XVIII века был спровоцирован геноцидом, организованным Цинским Китаем в 1750-х годах, в результате которого было уничтожено около миллиона представителей данного этноса.
Интеграция калмыков в структуру Российской империи сопровождалась нарастанием системных противоречий. Центральная власть непрерывно расширяла сеть оборонительных линий на юго-восточных рубежах (подобная политика проводилась и в отношении казахских степей). Земли, которые калмыки традиционно считали своими кочевьями, планомерно изымались под заселение яицкими казаками, русскими крестьянами и помещиками. Царская администрация активно вмешивалась во внутренние дела калмыцкого общества, рассматривая их как полностью подвластных подданных (аналогичная политика в отношении башкир ранее уже приводила к восстаниям). Ситуация усугублялась религиозным фактором: исповедание калмыками буддизма создавало дополнительные социокультурные барьеры в православной империи.
Критическое обострение ситуации произошло в 1768 году, когда в калмыцких улусах началась массовая эпизоотия (падеж скота), что привело к тяжелому продовольственному кризису. Решение царского правительства ограничить продажу хлеба калмыкам спровоцировало голод, ответственность за который кочевое население возложило на имперскую администрацию. Совокупность территориальных, административных и экономических притеснений привела к формированию среди племен торгутов и хошутов радикального плана по возвращению на историческую родину — в Джунгарию. Калмыки рассчитывали на то, что Цинская империя примет их, поскольку джунгарские степи, хотя и частично заселенные уйгурами, оставались в значительной степени безлюдными после истребления коренного населения.
Ход миграции и военные столкновения
Реализация плана началась 5 января 1771 года. Огромная масса людей — около 170 тысяч человек — переправилась через Волгу и двинулась на восток, планируя пройти через уральские и казахские степи в пределы Китая. Екатерина II, расценив происходящее как массовое бегство налогооблагаемых подданных, отдала жесткий приказ остановить переселение. Выполнение этой задачи было возложено на гарнизоны Яицкой оборонительной линии (яицких казаков) и на правителей казахских жузов, формально находившихся в подданстве России.
В ходе прорыва калмыки нанесли тяжелое поражение уральским казакам, уничтожив ряд крепостей на Яицкой линии. Эти события нанесли колоссальный урон казачьему войску и стали одним из важнейших катализаторов социального недовольства, которое вскоре вылилось в масштабную Крестьянскую войну под предводительством Емельяна Пугачева.
Дальнейший путь калмыков пролегал через территории Казахского ханства. Казахские отряды, не желая пропускать столь многочисленную вооруженную орду через свои кочевья, развернули против мигрантов тактику непрерывных изматывающих ударов. Не имея сил для генерального сражения, казахи уничтожали мелкие отряды, обозы и продовольственные запасы калмыков.
Демографические последствия и политическое значение
Исход калмыков сопровождался чудовищными человеческими потерями от голода, болезней, суровых климатических условий и постоянных вооруженных столкновений. По оценкам самих калмыков, в пути погибло не менее 100 тысяч человек, и лишь около 70 тысяч достигли границ Китая. В то же время казахские источники утверждают, что до цели добралось не более 20 тысяч беженцев.
На границе Цинской империи выживших встретили с подчеркнутым гостеприимством. Китайская администрация, заинтересованная в заселении пустующих территорий лояльным населением, оказала прибывшим масштабную материальную помощь, снабдив их лошадьми, пшеницей, чаем и хлопком. Калмыки (айраты) принесли присягу на верность цинскому императору.
Этот исторический эпизод был моментально интегрирован в идеологическую машину Цинской империи. Китайская историография и пропаганда тщательно скрыли факт предшествующего геноцида айратов, сконцентрировав внимание на «возвращении блудных сыновей». В китайской интерпретации бегство калмыков из «варварской России» подавалось как стремление приобщиться к высокой цивилизации и благости китайского монарха. Этот пропагандистский нарратив сохраняет свою актуальность в Китае и в современности (например, в виде многосерийных телевизионных драм, романтизирующих процесс «возвращения на Восток»), представляя собой классический пример манипуляции исторической памятью в государственных интересах.
Философия Просвещения: Клод Адриан Гельвеций
1771 год стал последним годом жизни Клода Адриана Гельвеция, одной из центральных фигур французского Просвещения, чье интеллектуальное наследие во многом предопределило развитие европейской мысли, включая марксизм, позитивизм и секулярную этику.
Биографические сведения
Клод Адриан Гельвеций происходил из интеллектуальной и состоятельной среды, будучи сыном придворного врача. Он занимал крайне прибыльную должность генерального откупщика налогов, что обеспечило ему финансовую независимость и статус в высших эшелонах французского общества. Оставив государственную службу, он посвятил себя философским изысканиям, тесно сблизившись с плеядой великих просветителей: Дени Дидро, Полем Анри Гольбахом, Шарлем де Монтескьё и Франсуа Вольтером. В 1771 году, в возрасте 56 лет, Гельвеций скончался от подагры.
Эпистемология и материалистическая картина мира
Свои радикальные взгляды Гельвеций изложил в главном труде своей жизни — трактате «О духе» (1758 год), а позднее развил их в работе «О человеке» (1769 год). В отличие от многих своих современников-деистов (таких как Вольтер или Дидро, допускавших наличие Бога-творца, который запустил механизм Вселенной, но не вмешивается в ее функционирование), Гельвеций стоял на позициях абсолютного и последовательного материализма и атеизма.
Согласно его онтологии, Вселенная не имеет божественного первоначала. Существует исключительно материя, которая по своей природе находится в состоянии перманентного движения. Гельвеций категорически отрицал дуализм души и тела: в его концепции никакого независимого духовного начала не существует, а само мышление является лишь имманентным свойством и проявлением высокоорганизованной материи. Трактат «О духе», содержащий прямое отрицание бытия Бога и бессмертия души, вызвал грандиозный скандал во французском обществе, став объектом жесточайшей критики со стороны католической церкви. Книга была запрещена и публично сожжена, хотя сам автор, благодаря своему высокому социальному статусу и связям, избежал репрессий.
Этика, детерминизм и концепция среды
В области этики Гельвеций разработал последовательно утилитарную и эгоистическую концепцию человеческой природы. Он утверждал, что человек является биологическим организмом (животным), чье поведение полностью детерминировано естественным стремлением к получению удовольствия и избеганию страданий. Базовым мотивом любой человеческой активности выступает исключительно любовь к себе (эгоизм). Даже внешне альтруистические поступки рассматривались философом как форма самообмана, скрывающая глубинное стремление к собственной выгоде или моральному удовлетворению.
Особое значение в философии Гельвеция имело полное отрицание свободы воли. Личность, по его мнению, не обладает врожденными идеями или автономией духа — она является чистым продуктом окружающей материальной и социальной среды. Характер, привычки, добродетели и пороки индивида формируются исключительно под воздействием внешних условий, в которых он воспитывается. Из этого вытекал революционный для того времени педагогический и политический вывод: для того чтобы изменить человека и избавить общество от пороков, бессмысленно обращаться к морализаторству или запугивать людей адскими муками; необходимо радикально изменить материальные условия их существования.
Критика религии и моральная философия
Опираясь на детерминизм, Гельвеций подверг сокрушительной критике догматику авраамических религий, прежде всего католицизма. Он считал теологическую концепцию личной греховности и свободы воли глубоко безнравственной. Возложение на человека вины за его несчастья и пороки (так называемый «блейминг»), в то время как эти пороки объективно порождены невыносимыми природными или социальными условиями, философ расценивал как высшую форму цинизма. В этом контексте материализм представал как более гуманная и нравственная доктрина, так как он призывал к солидарной трансформации общества, а не к обвинению страдающего индивида.
Кроме того, мыслитель указывал на абсолютную логическую несостоятельность религиозных культов с позиций самого же теизма. Если Бог всеведущ, всемогущ, вездесущ и абсолютно благ, то страх перед ним алогичен, а любые попытки умилостивить его посредством обрядов, строительства храмов или молитв — бессмысленны. Подобная аргументация против обрядоверия перекликалась с риторикой основателей мировых религий в период их зарождения, критиковавших слепое следование ритуалам.
Политические взгляды
В сфере политики Гельвеций выступал как убежденный противник феодальной системы. Он требовал полной ликвидации сословных привилегий дворянства и духовенства, считая институт духовенства в принципе бесполезным и вредным для общества. Его идеалом было уравнение всех граждан (прежде всего крестьянства и дворянства) в социальных и экономических правах.
Несмотря на радикализм философских воззрений, в политической плоскости Гельвеций оставался сторонником концепции просвещенного абсолютизма. Опыт существовавших тогда республик (таких как Голландия или конфедерация Швейцарии) казался ему недостаточно масштабным и убедительным. Как и многие мыслители эпохи Просвещения, он возлагал надежды на появление просвещенного монарха, способного силой государственной власти провести необходимые антифеодальные реформы сверху. Лишь после того как иллюзии относительно «добрых королей» окончательно рассеялись, идейные последователи Гельвеция обратились к практике революционного изменения социального строя. Идеи французского материалиста стали важнейшим интеллектуальным фундаментом как для Великой французской революции, так и для формирования позитивистских, утилитарных и левых социально-философских течений XIX века.