1793 год, лето
1793 год, лето
Лето 1793 года представляет собой один из наиболее драматичных и поворотных периодов Великой французской революции, характеризующийся радикальным сломом предшествующей политической парадигмы, масштабной эскалацией внутреннего насилия и беспрецедентными институциональными трансформациями. В этот период произошел окончательный переход полноты государственной власти от умеренно-либеральной фракции жирондистов к радикальным группировкам якобинцев и анархистов. Данный процесс сопровождался не только глубоким парламентским кризисом, но и развертыванием полномасштабной гражданской войны, охватившей как торговые центры, так и аграрные регионы страны. Формирование якобинской диктатуры, сопровождавшееся попытками внедрения новой эгалитарной конституции и установлением жесткого государственного контроля над экономикой, происходило на фоне внешней интервенции и ожесточенной фракционной борьбы, кульминацией которой стал масштабный террор.
Политический ландшафт Франции к лету 1793 года
Жирондисты: идеология и социальная база
К весне и началу лета 1793 года одной из доминирующих политических сил во Франции оставалась партия жирондистов. Эта фракция представляла интересы крупной торговой буржуазии и региональных элит, преимущественно из крупных провинциальных центров. В идеологическом отношении жирондисты являлись радикальными левыми либералами, чьи воззрения были близки к современному либертарианству. Ключевым постулатом их программы была абсолютная свобода торговли и невмешательство государства в экономические процессы. Они исходили из принципа неприкосновенности любых рыночных договоренностей, считая естественными даже откровенно спекулятивные практики.
В условиях революционного кризиса и внешней войны подобная экономическая политика, сопровождавшаяся неконтролируемым выпуском бумажных ассигнаций, привела к гиперинфляции. Следствием этого стало резкое обострение социальной напряженности: торговцы и спекулянты многократно завышали цены на товары первой необходимости, что в первую очередь ударило по беднейшим слоям населения крупных городов, и в особенности Парижа. Несмотря на это, жирондисты последовательно отстаивали свои либеральные ценности, полагая, что любые посягательства на свободу ценообразования и частную собственность недопустимы. Кроме того, жирондисты являлись убежденными сторонниками децентрализации власти и регионализма, выступая за федеративное устройство Франции, что позволяло бы местной торговой буржуазии сохранять автономию от столичного диктата.
Якобинцы и анархисты: радикализация политического курса
Оппозицию жирондистам составляли якобинцы и так называемые анархисты (исторически известные как «бешеные»), чьей основной опорой был плебс Парижа и других крупных городов. Социальная база этих левых движений состояла из санкюлотов — широких слоев ремесленников, наемных работников, мелких торговцев и крестьян. Важно отметить, что в этот исторический период промышленная революция во Франции еще не началась, поэтому классического индустриального пролетариата не существовало; речь шла именно о трудящемся мелком собственнике и городской бедноте.
Анархисты, лидерами которых выступали такие деятели, как бывший священник Жак Ру и Леклерк, доминировали в Парижской коммуне. Их политическая программа была предельно жесткой и прагматичной: они требовали немедленного отказа от абстрактных законов, если те не защищают бедных, установления жесткого государственного контроля над ценами (максимума) и физического уничтожения спекулянтов. Анархисты выступали за прямое действие — вплоть до вооруженного разгона парламента, если его депутаты не способны обеспечить население хлебом.
Якобинцы, изначально разделявшие часть либеральных догм о свободе торговли, под давлением кризиса и радикализированных масс Парижа полностью перешли на позиции анархистов. Лидер якобинцев Максимилиан Робеспьер и его сторонники осознали, что политическая власть определяется не парламентскими дебатами и юридическими нормами, а способностью мобилизовать вооруженные массы санкюлотов. В идеологическом плане якобинцы стали сторонниками прямой демократии: они полагали, что непосредственное волеизъявление народа (например, через решения парижских секций) обладает абсолютным приоритетом над законами и представительскими институтами.
При этом необходимо подчеркнуть глубокое отличие якобинцев от более поздних социалистов и коммунистов. Якобинцы выступали категорически против обобществления имущества или создания коллективных хозяйств. Их идеалом было общество мелких собственников. Конфискуя имущество казненных представителей элиты, они распределяли его между бедняками в индивидуальную собственность. Аналогичным образом они поступили с общинными землями, принудительно разделив их на мелкие частные наделы. Таким образом, якобинская диктатура носила уравнительный, но принципиально антисоциалистический характер, стремясь сделать каждого гражданина независимым собственником.
Майский политический кризис и восстание 31 мая — 2 июня 1793 года
Нарастание противоречий
Весной 1793 года конфликт между жирондистами и блоком якобинцев с анархистами достиг апогея. Обе стороны обменивались взаимными обвинениями. Жирондисты утверждали, что их оппоненты стремятся к захвату власти под предлогом защиты бедных, преследуя корыстные цели экспроприации чужого имущества. В свою очередь, якобинцы и леворадикальная пресса, в частности Жан-Поль Марат, обвиняли жирондистов в предательстве революции. Марат публично заявлял, что депутаты-жирондисты являются агентами английского короля и стремятся реставрировать монархию. Ситуацию усугубил недавний инцидент с генералом Дюмурье, который весной попытался предать республику и перейти на сторону австрийцев, обещая установить в Париже умеренное правительство. Поскольку правых партий на тот момент уже не существовало, Робеспьер логически заключил, что Дюмурье действовал в сговоре с жирондистами с целью установления их диктатуры.
Жирондисты предприняли попытку подавить оппозицию правовыми методами. Они попытались привлечь Марата к суду, однако процесс провалился, что лишь колоссально укрепило авторитет лидера радикалов. В мае жирондисты, обладая большинством в Конвенте, создали так называемую «Комиссию двенадцати» для расследования деятельности Парижской коммуны, которая фактически являлась штабом левых сил. Комиссия начала аресты видных деятелей секций на местах, что спровоцировало взрыв негодования. 25 мая представители Парижской коммуны явились в Конвент с требованием освободить арестованных анархистов и прекратить вмешательство в дела столицы. В ответ на это председатель Конвента, жирондист Инар, произнес роковую речь, в которой пригрозил, что в случае покушения на народных представителей со стороны парижских секций, Париж будет стерт с лица земли.
Это заявление стало катализатором восстания. На следующий день, 26 мая, Максимилиан Робеспьер выступил в Якобинском клубе с прямым призывом к вооруженному выступлению против Конвента, заявив, что народ должен спасти себя сам в условиях предательства депутатов и угрозы уничтожения столицы.
Ход восстания и падение жирондистов
Подготовка к восстанию велась в парижских секциях — низовых единицах городского самоуправления, где доминировали сторонники прямых действий. Был сформирован повстанческий Революционный комитет (ревком), первоначально состоявший из девяти человек (преимущественно анархистов и беспартийных радикалов, к которым позже присоединились якобинцы). Ревком разместился в парижской ратуше и взял на себя оперативное руководство переворотом. Командующим Национальной гвардией Парижа был назначен Франсуа Анрио.
В три часа утра 31 мая в Париже забил набат. Ревком опирался на поддержку Коммуны и быстро мобилизовал вооруженные отряды санкюлотов, заняв все ключевые стратегические точки столицы. Жирондисты в Конвенте пытались отвечать политическими декларациями и протестами против беззакония, на что повстанцы выдвинули ультимативные требования. Эти требования включали: арест 22 ключевых депутатов-жирондистов, немедленный роспуск «Комиссии двенадцати», чистку государственного аппарата от дворян, установление предельных цен (максимума) на хлеб и другие продукты, всеобщее вооружение санкюлотов и лишение избирательных прав всех, кроме трудящихся масс.
Внутри парламента Робеспьер произнес обличительную речь, прямо обвинив жирондистов в стремлении уничтожить Париж и спасти монархию. Под колоссальным давлением жирондисты пошли на уступки: они распустили комиссию и предложили выплачивать санкюлотам по 2 ливра в день, надеясь откупиться от вооруженной толпы. Однако эти финансовые полумеры не устроили повстанцев. Вечером того же дня лидеры радикалов заявили о недостаточности уступок. 1 июня Марат лично прибыл в ратушу, поднялся на колокольню и призвал продолжать восстание до полного уничтожения политических противников.
Развязка наступила в воскресенье, 2 июня 1793 года. Около 80 тысяч вооруженных санкюлотов при поддержке артиллерии полностью блокировали здание парламента. Внутри Конвента жирондисты возмущались насилием и пытались продемонстрировать свою власть. Депутаты единой колонной вышли из здания, намереваясь прорвать оцепление. Однако путь им преградил командующий Национальной гвардией Анрио. На призывы депутатов проявить уважение к закону Анрио в жесткой форме ответил, что народ собрался не для того, чтобы слушать речи, и потребовал выдачи 22 предателей. В противном случае он пригрозил немедленно открыть огонь из пушек и превратить Конвент в руины. Обойдя дворец по периметру и убедившись в невозможности прорыва сквозь плотные ряды вооруженных людей, депутаты вернулись в зал заседаний и были вынуждены проголосовать за арест 29 лидеров жирондистской фракции. Этот акт ознаменовал падение жирондистов и переход полноты власти к якобинцам.
Якобинская диктатура и институциональные реформы
Централизация власти и экономические меры
Устранив своих главных политических конкурентов, якобинцы (на первых порах в союзе с анархистами) установили режим жесткой диктатуры, который просуществовал до 1794 года. Уже к осени 1793 года якобинцы избавились и от анархистов, монополизировав власть. Конвент превратился в послушный орган, полностью подконтрольный якобинскому большинству («Горе»). Исполнительная власть была сконцентрирована в руках Комитета общественного спасения (Комитета общественного спокойствия), который возглавил Робеспьер. В условиях перманентного политического кризиса, гражданской войны и иностранной интервенции действие всех демократических свобод было временно приостановлено.
В экономике якобинцы реализовали давние требования народных низов: был введен строгий максимум цен на продовольствие, начались масштабные конфискации имущества богачей в пользу беднейших слоев населения. Важнейшим идеологическим постулатом новой власти стала концепция «единой и неделимой Республики». На улицах Парижа появились лозунги: «Единство, неделимость, Свобода, Равенство, Братство или смерть». Концепция неделимости была прямо направлена против регионализма жирондистов, стремившихся к федерализации страны и передаче власти местным торговым элитам.
Конституция I года (1793 года)
Одним из главных исторических памятников якобинского периода стала новая Конституция, принятая 24 июня 1793 года. Хотя она никогда не применялась на практике (ее введение было отложено до заключения мира), этот документ стал вершиной радикально-демократической мысли своего времени.
Конституция 1793 года утверждала Францию как республику с прямым, всеобщим, равным и тайным избирательным правом для всех мужчин, достигших 21 года. Был полностью отменен имущественный ценз. Выражая недоверие к представительной системе, якобинцы максимально ограничили полномочия парламента: он избирался всего на один год, мог издавать лишь временные декреты и предлагать проекты законов. Более того, был ликвидирован институт депутатской неприкосновенности.
Ключевой новацией стал механизм народного вето, позволявший гражданам напрямую контролировать законодательный процесс. После публикации парламентского законопроекта граждане в департаментах могли собираться на первичные собрания и протестовать против него. Если протест выражала хотя бы одна десятая часть первичных собраний в большинстве департаментов, закон блокировался народом. Исполнительная власть передавалась комитету из 24 человек, избираемому парламентом, что фактически уничтожало классический принцип разделения властей.
В экономической сфере Конституция закрепляла прогрессивное налогообложение, при котором беднейшие слои населения полностью освобождались от уплаты налогов.
Существенным изменениям подверглась и Декларация прав человека и гражданина. Робеспьер внес в нее положения, официально закрепляющие право, и даже обязанность, народа на восстание против тиранического или коррумпированного правительства (что легитимизировало недавние события 31 мая — 2 июня). Кроме того, в Декларацию были включены беспрецедентные принципы международного солидаризма. Утверждалось, что люди всех стран суть братья, и они обязаны помогать друг другу. Всякий, кто угнетает один народ, объявляется врагом всего человечества. Моральная концепция Робеспьера основывалась на природном законе: короли, аристократы и тираны объявлялись не законными правителями, а «рабами, восставшими против Владыки земли, которым является человеческий род, и против законодателя Вселенной, которым является природа». Эта радикальная философская инверсия (по аналогии с библейским «последние станут первыми») обосновывала террор: представители элит рассматривались как маргиналы, нарушившие естественное природное равенство, а потому подлежащие уничтожению во имя восстановления справедливости.
Религиозная политика: дехристианизация
В ходе революции практически все политические фракции демонстрировали жесткий антиклерикализм. У революционеров сложился прочный консенсус в отношении того, что католицизм является пережитком прошлого и суеверием, подлежащим искоренению. Однако якобинская диктатура довела эту политику до кульминации.
К осени 1793 года католицизм во Франции был де-факто запрещен. Конвент принял решение, согласно которому каждый отдельный департамент имел право самостоятельно проголосовать за запрет католического культа на своей территории. На практике этим правом воспользовались почти все регионы страны. Церкви повсеместно конфисковывались и закрывались. Священнослужители и монахи стали одной из первых социальных групп, подвергнувшихся систематическому государственному террору. Сам факт принадлежности к духовенству в прошлом являлся достаточным основанием для ареста, казни и конфискации имущества в пользу «патриотов». Контроль из Парижа за правоприменением на местах был минимален, что привело к массовым внесудебным расправам над католическим духовенством по всей стране.
Убийство Жана-Поля Марата
Предпосылки и личность Шарлотты Корде
На фоне разгорающейся гражданской войны произошло одно из самых знаковых политических убийств эпохи — покушение на лидера радикалов Жана-Поля Марата. Марат, обладавший колоссальным авторитетом среди бедноты, в последние месяцы жизни тяжело болел себорейным дерматитом. Все его тело было покрыто болезненными язвами, из-за чего он был вынужден проводить большую часть времени в специальной медицинской ванне, где он продолжал работать, писать статьи и принимать посетителей.
Убийцей Марата стала Шарлотта Корде, происходившая из обедневшего нормандского дворянского рода. Вопреки позднейшим интерпретациям монархистов и консерваторов, пытавшихся представить Корде своей героиней (в том числе в русской литературе, например, в творчестве А.С. Пушкина), она не была защитницей Старого порядка или католической церкви. Корде воспитывалась в монастыре, однако уже там изучала труды Жан-Жака Руссо и Шарля Луи де Монтескье. После того как в 1790 году монастыри были закрыты антицерковными декретами, она вернулась в свой родной город Кан (Нормандия). Под влиянием эпохи она стала убежденной республиканкой и атеисткой, а также горячей сторонницей жирондистов, чьи позиции в Кане были исключительно сильны.
В июне 1793 года, после падения жирондистов в Париже, Кан стал одним из центров федералистского мятежа. Корде отправилась в столицу с рекомендательными письмами от бежавших туда жирондистов. Она написала пафосное «Обращение к французам», в котором оправдывала будущее убийство тем, что Марат якобы «осужден Вселенной» (характерно отсутствие упоминаний Бога) и стоит вне закона.
Акт политического террора и его последствия
13 июля 1793 года Шарлотта Корде явилась в дом к Марату. Чтобы добиться аудиенции, она заявила, что прибыла из Кана и готова передать списки лидеров жирондистского подполья. Находящийся в ванне Марат принял её и, по её собственным показаниям, пообещал, что все названные ею предатели вскоре отправятся на гильотину. В этот момент Корде выхватила нож и нанесла ему смертельный удар в грудь.
Следствие и суд прошли стремительно. На процессе, состоявшемся 17 июля, назначенному адвокату (якобинцу) фактически нечего было сказать в её защиту, кроме того, что подсудимая действовала в состоянии крайнего политического фанатизма, сохраняя абсолютное хладнокровие перед лицом смерти. Шарлотта Корде была приговорена к смертной казни и гильотинирована.
Убийство Марата имело колоссальные идеологические последствия. Для консолидации масс в условиях дехристианизации якобинцам требовались новые символы и мученики. Марат был мгновенно возведен в ранг главного святого революции. Возник квазирелигиозный «культ Марата», заменивший для части населения запрещенный католицизм. В свою очередь, пропаганда жирондистов прославляла Корде как героиню, бросившую вызов анархии и тирании. Этот акт индивидуального террора лишь ускорил маховик массовых репрессий против политических оппонентов якобинцев.
Гражданская война: Федералистский мятеж
Свержение жирондистов 2 июня 1793 года не принесло Франции мира. Напротив, это событие спровоцировало масштабную гражданскую войну, известную как федералистский мятеж. Буржуазия крупных региональных центров, не желая подчиняться диктату парижских радикалов, подняла вооруженные восстания. Главными очагами сопротивления стали Нормандия, Бретань и южные регионы страны (Лион, Марсель, Бордо, Тулон). Мятежники, используя риторику борьбы с анархией (как они называли якобинский режим), свергали местные муниципалитеты, арестовывали комиссаров Конвента и формировали собственные вооруженные отряды. Однако федералисты страдали от отсутствия единого командования и нежелания выходить далеко за пределы своих департаментов, предпочитая оборонительную тактику. Якобинцы же, напротив, действовали решительно, опираясь на лояльную бедноту и уже сформированные штурмовые отряды.
Нормандия и битва при Брекуре
В Нормандии восстание возглавил город Кан, выступивший 9 июня. К нормандцам присоединились бретонцы, недовольные централизацией. Совокупные силы повстанцев составили около 5 тысяч человек. Они попытались организовать марш на Париж, однако их ополчение оказалось совершенно не боеспособным. 13 июля 1793 года в сражении (скорее, стычке) при Брекуре отряды федералистов встретились с закаленными в боях регулярными частями якобинцев. При первых же пушечных залпах армия повстанцев дрогнула и разбежалась. Сопротивление в регионе рухнуло, и 2 августа войска Конвента без боя вошли в Кан, после чего начались масштабные казни организаторов мятежа.
Осада и разрушение Лиона
Наиболее ожесточенное сопротивление якобинцам оказал Лион — крупнейший торгово-промышленный центр юга Франции. Социальная база здесь была сложной: первоначально, еще в марте, власть захватили якобинцы, опираясь на многочисленных ткачей. Однако владельцы мануфактур и торговая буржуазия, поддерживавшие жирондистов, 29 мая организовали переворот, свергнув левый муниципалитет. После событий в Париже Лион открыто отказался подчиняться Конвенту, собрав внушительную армию около 10 тысяч человек.
Якобинцы долгое время пытались вести с Лионом переговоры, избегая кровопролития. Однако 16 июля лионцы демонстративно казнили ранее арестованных местных лидеров якобинцев, что сделало компромисс невозможным. 7 августа войска Конвента начали полномасштабную осаду города. Из-за трудностей с блокированием Лион долгое время снабжался через соседние лояльные регионы, но к середине сентября кольцо блокады полностью сомкнулось, начались систематические артиллерийские обстрелы жилых кварталов.
9 октября 1793 года Лион капитулировал. Месть якобинцев была беспрецедентной. Специальным декретом Конвента было приказано разрушить Лион, а само название города стереть с карты: отныне он именовался «Освобожденный город». Начался тотальный террор. Непосредственно после взятия города было казнено 1604 человека, среди которых оказалось множество владельцев ткацких фабрик (около 400 человек). Население города сократилось вдвое, в первую очередь из-за массового бегства жителей, спасавшихся от гильотины и расстрелов.
Сопротивление на юге: Марсель, Тулон и Бордо
В Марселе события развивались по схожему сценарию. Летом жирондисты разогнали местные клубы якобинцев и посадили их активистов в тюрьмы. Марсельцы попытались наладить связь с восставшим Лионом, захватив в начале июля город Авиньон, стоящий на реке Роне. Таким образом, значительная часть юга Франции фактически отделилась от Республики. Однако серьезной армии марсельцы создать не смогли. 25 июля якобинские войска отбили Авиньон, перерезав коммуникации мятежников. Осознавая безнадежность положения, лидеры марсельского восстания попытались сдать город английскому флоту, крейсировавшему в Средиземном море, но англичане отказались. В итоге 25 августа армия Конвента вошла в Марсель. Репрессии здесь были относительно умеренными по сравнению с Лионом — казнено было 289 человек.
Особая ситуация сложилась в военно-морской базе Тулоне. Изначально власть там также захватили жирондисты. Однако, когда к городу подошли войска Конвента, тулонские федералисты 18 августа предпочли сдать порт и стоящий в нем французский флот британцам. В результате восстание в Тулоне переросло из жирондистского в открыто роялистское. Британские, испанские и неаполитанские интервенты организовали упорную оборону города. Якобинцам потребовалась длительная осада, завершившаяся лишь 19 декабря 1793 года блестящим штурмом, план которого разработал молодой артиллерийский капитан Наполеон Бонапарт, получивший после этого сражения генеральский чин.
Восстание в Бордо, несмотря на статус города как интеллектуального центра жирондистов, было подавлено с наименьшими военными усилиями. Якобинские агитаторы смогли убедить крестьян из окрестных деревень прекратить поставки продовольствия в город. Оказавшись в продовольственной блокаде, Бордо капитулировал перед войсками Конвента. Несмотря на отсутствие кровопролитных боев, в городе был развернут террор: революционные трибуналы приговорили к смертной казни свыше 290 человек.
В целом, федералистский мятеж продолжался с июня по октябрь 1793 года (за исключением Тулона) и завершился полным разгромом региональной буржуазии и утверждением жесткой унитарной централизации.
Вандейская война: контрреволюция и террор
Параллельно с федералистским мятежом буржуазии, на западе Франции полыхало колоссальное крестьянское и роялистское восстание в Вандее. В отличие от жирондистов, вандейцы боролись под знаменами католицизма и короля против всей революции как таковой. Пользуясь отвлечением сил Республики на подавление федералистов, летом 1793 года вандейская армия предприняла масштабное наступление.
29 июня вандейцы попытались взять штурмом крупный портовый город Нант. Их стратегической целью было получение выхода к морю для соединения с британским флотом и нормандскими жирондистами. Однако штурм Нанта был отбит республиканским гарнизоном, а главнокомандующий повстанцев Жак Кателино был смертельно ранен.
Несмотря на эту неудачу, Вандея оставалась смертельной угрозой для Республики. В Конвенте всерьез обсуждались проекты полного геноцида населения мятежного региона. Среди прочего, рассматривались планы применения химического оружия: группа химиков предложила создать гигантский кожаный шар, наполненный ядовитым газом, который при воспламенении должен был уничтожить всё живое на огромных территориях. Однако из-за технической невозможности реализации данного проекта от газовых атак отказались в пользу применения отборных регулярных войск.
Якобинское правительство перебросило в Вандею опытные фронтовые части, капитулировавшие ранее в Майнце. С сентября 1793 года республиканцы начали массированное наступление, применяя тактику разрезания территории повстанцев двумя мощными армейскими колоннами. В начале октября вандейцам было нанесено сокрушительное поражение в битве при Шоле (17 октября). Остатки повстанческой армии попытались прорваться на север, в Бретань и Нормандию, надеясь поднять там новые восстания (подобно тактике Емельяна Пугачева в России), но 3 декабря были окончательно разгромлены.
Военная победа над основной армией вандейцев сменилась актами государственного террора беспрецедентного масштаба. В январе 1794 года по приказу Конвента в Вандею вступили так называемые «Адские колонны» под командованием генерала Тюрро. Их задачей было тотальное опустошение региона. Летучие отряды республиканцев проводили тактику выжженной земли: они сжигали деревни, уничтожали леса (где могли укрываться партизаны), не брали пленных и проводили массовые казни мирного населения, сочувствовавшего контрреволюционерам. Жесточайшие карательные меры продолжались до весны 1794 года, когда сопротивление было подавлено окончательно, хотя партизанские вылазки продолжались еще долгие годы.
Заключение
События лета и осени 1793 года фундаментально трансформировали характер Великой французской революции. Острый политический и экономический кризис привел к ликвидации жирондистской модели либерально-федеративной республики. Опираясь на вооруженное насилие городских низов, партия якобинцев выстроила систему бескомпромиссной политической диктатуры. Несмотря на принятие самой демократической и прогрессивной конституции своего времени, реальная практика государственного управления свелась к централизации, экономическому диктату и массовому террору. Подавление федералистского мятежа и жесточайшее усмирение Вандеи позволили якобинцам сохранить территориальную целостность Франции и мобилизовать ресурсы страны для отражения внешних угроз, однако цена этих достижений заключалась в масштабной гражданской войне и уничтожении десятков тысяч собственных граждан. Именно в этот период были заложены механизмы политического террора, которые впоследствии привели к падению самой якобинской диктатуры.