Difference between revisions of "Воспоминания Нестора Махно"
Content deleted Content added
| (One intermediate revision by the same user not shown) | |||
Line 8:
Книга III Украинская революция (июль-декабрь 1918 года)
Повествование ведется от первого лица, но «я» Махно здесь почти всегда сливается с «мы» — повстанческой массой. Он намеренно уходит от роли полководца-диктатора, описывая себя скорее как военного координатора вольных советов. Стиль книги неровен: сухие отчеты о передвижении отрядов вдруг сменяются лирическими описаниями украинских степей или взрывными, почти матерными, инвективами в адрес Льва Троцкого и его приказов. Встреча с [[Петр Кропоткин|Кропоткиным]] описана в самых романтических тонах.
<blockquote>Я попал к нему накануне его переезда в Дмитров (под Москвой). Он принял меня нежно, как еще не принимал никто. И долго говорил со мною об украинских крестьянах…
Line 31:
== Образ врага ==
В «Воспоминаниях» удивительно мало слепой ненависти к рядовому противнику. Махно с уважением пишет о мужестве немецких колонистов или отдельных
Махно настойчиво проводит мысль о том, что его движение было не разгулом атаманщины, а сознательной вооруженной силой революционного крестьянства. Он приводит тексты приказов, запрещающих грабежи мирного населения, описывает казни мародеров и насильников. Он спорит с образом «батьки-пьяницы», созданным советской пропагандой, рисуя портрет сурового, часто мрачного командира, живущего одной жизнью с бойцами. При этом он не скрывает и темных страниц: Махно признает факты еврейских погромов в тылу у некоторых анархистских командиров, но тут же объясняет их происками провокаторов или белогвардейской агентуры, стремящейся дискредитировать движение. Эта линия самооправдания — одна из самых сложных и противоречивых в книге.
| |||