Этика. Происхождение и развитие нравственности

«Этика» - последняя книга Петра Алексеевича Кропоткина, которая осталась незаконченной. Первый том вышел в свет в 1922 году, буквально за несколько месяцев до смерти автора, второй том существует лишь в виде набросков и черновиков. В этой работе Кропоткин-ученый, Кропоткин-революционер и Кропоткин-моралист сливаются воедино, чтобы ответить на самый глубокий вопрос: откуда в человеке, этом продукте жестокой природной борьбы, берется стремление к добру, справедливости и самопожертвованию.

Книга задумывалась как грандиозный синтез естествознания, истории и философии, призванный подвести естественнонаучный фундамент под анархическую нравственность. Структурно она делится на две большие части, соответствующие двум намеченным томам, но даже в незавершенном виде представляет собой поразительно цельное и мощное интеллектуальное высказывание. Рассмотрим ее содержание и основные идеи, двигаясь по логике авторского замысла.

Происхождение нравственности в природе

Первый том «Этики» почти целиком посвящен обоснованию одного фундаментального тезиса: нравственное чувство не есть божественное откровение, не есть плод общественного договора или умозрительная выдумка философов, а есть естественный факт эволюции, укорененный в самой биологической природе человека и его животных предков. Кропоткин начинает с подробного обзора дарвиновской теории и ее вульгарных истолкований. Он вновь, как и в других своих трудах, ополчается против концепции «борьбы всех против всех» как главного двигателя эволюции. По его мнению, Дарвин был понят превратно теми, кто хотел оправдать жестокость капиталистической конкуренции ссылками на природу.

Кропоткин шаг за шагом, привлекая колоссальный материал из зоологии, этологии и антропологии, доказывает, что наряду с борьбой за существование в природе действует не менее, а зачастую и более мощный фактор — взаимная помощь. Он описывает жизнь муравейников, пчелиных ульев, перелеты птиц, стадное поведение млекопитающих и приходит к выводу, что виды, наиболее развившие в себе инстинкт общительности и взаимоподдержки, оказываются наиболее приспособленными, выживают и процветают. Именно внутривидовая солидарность, а не клыки и когти, была залогом эволюционного успеха. У высших животных, особенно у приматов, этот инстинкт усложняется, к нему прибавляются зачатки сострадания, чувства долга по отношению к стае и даже самопожертвования ради потомства или сородичей. Таким образом, зачатки того, что мы называем нравственностью, существовали задолго до появления человека.

Три элемента нравственности

Опираясь на этот эволюционный фундамент, Кропоткин переходит к анализу структуры человеческой нравственности. Он выделяет в ней три основных, исторически сложившихся элемента или пласта, которые соответствуют трем ступеням развития человеческого общежития.

Первый, самый древний и глубокий элемент — это взаимопомощь, или, как Кропоткин ее часто называет, общительность. Это базовый инстинкт, унаследованный от животных предков и закрепленный в родовом строе первобытного общества. Без постоянной, повседневной, часто незаметной взаимной поддержки невозможно было бы само существование человеческих сообществ. На этом фундаменте строится все остальное.

Второй элемент — это справедливость, которая исторически вырастает из понятия равенства и воздаяния. Справедливость, по Кропоткину, возникает вместе с осознанием ценности каждой человеческой жизни для коллектива. Она формулируется в простом, но великом принципе: «Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе». Этот принцип, известный во всех религиях и философиях, есть не что иное, как рациональное выражение все того же инстинкта общительности, поднятое на уровень осознанного правила. Справедливость требует равенства в правах и обязанностях, она не терпит паразитизма одних за счет труда других.

Третий, самый высокий и утонченный элемент, который и составляет, по Кропоткину, суть собственно нравственного в человеке, — это самопожертвование или великодушие. Это способность человека выйти за пределы холодного расчета и формальной справедливости, отдать свою жизнь или блага не ради выгоды и не из страха наказания, а по внутреннему порыву, из чувства любви, сострадания или преданности идее. Кропоткин приводит множество примеров такого поведения из истории и современной ему жизни — от подвигов революционеров, идущих на смерть за народное дело, до тихого, незаметного героизма матерей, воспитывающих детей в нищете, или крестьян, в голодный год делящихся последним куском хлеба с соседом. Именно в этой способности к свободному, невынужденному добру Кропоткин видит высший расцвет человеческой природы и залог будущего нравственного прогресса.

Критика идеалистической и религиозной этики

Значительную часть первого тома занимает исторический очерк этических учений, от древнегреческих философов до Канта и утилитаристов. Кропоткин отдает должное глубине и искренности многих мыслителей, но подвергает их построения последовательной критике с позиций своего эволюционного натурализма. Главный упрек, который он им адресует, заключается в том, что они искали источник нравственности не там, где он действительно находится.

Религиозная этика, по его мнению, выводит мораль из внешнего повеления божества, подкрепленного обещанием загробной награды или угрозой адских мук. Такая мораль, утверждает Кропоткин, есть мораль раба и наемника, а не свободного человека. Истинно нравственный поступок теряет свою ценность, если он совершен из страха или расчета на воздаяние. Идеалистическая философия, вершиной которой является учение Канта о категорическом императиве, тоже совершает ошибку, отрывая нравственный закон от живой жизни и помещая его в область чистого, внеопытного разума. Повеление долга, исходящее неизвестно откуда, кажется Кропоткину холодной и безжизненной абстракцией, неспособной по-настоящему согреть человеческое сердце и подвигнуть на великие дела.

В противовес всем этим учениям Кропоткин выдвигает свою реалистическую этику, основанную на данных науки. Нравственное чувство, повторяет он, рождается не из умозрения и не из откровения, а из живого опыта общения и солидарности. Оно развивается вместе с обществом и может быть сознательно культивируемо и укрепляемо.

Свобода как условие нравственности

Второй, незаконченный том «Этики», насколько можно судить по сохранившимся наброскам и планам, должен был быть посвящен вопросам осуществления нравственных начал в личной и общественной жизни. Главная идея, которая красной нитью проходит через эти фрагменты, — это неразрывная связь нравственности и свободы.

Кропоткин доказывает, что нравственное поведение возможно только там, где есть свободный выбор. Всякое принуждение, будь то государственное насилие, экономическая кабала или давление общественного мнения, превращенного в тиранию, убивает мораль в самом ее корне. Человек, действующий по приказу, не несет полной нравственной ответственности за свои поступки. Истинная этика может расцвести лишь в обществе, где личность освобождена от внешнего гнета и где отношения между людьми строятся на началах добровольного соглашения и взаимного уважения.

В этом пункте этическое учение Кропоткина напрямую смыкается с его анархическим идеалом. Безгосударственное, вольное общество, основанное на федерации свободных общин и рабочих ассоциаций, есть не только наиболее справедливая форма экономической и политической организации, но и единственная среда, в которой может в полной мере проявиться и развиться нравственная природа человека. Анархия в понимании Кропоткина — это не хаос и разгул страстей, а высший нравственный порядок, держащийся не на страхе наказания, а на развитом чувстве солидарности и личной ответственности каждого перед всеми. Книга, оставшаяся незавершенной, звучит как завещание мыслителя, всю жизнь верившего в то, что наука и совесть, знание и добро, свобода и братство — не враги, а союзники в великом деле освобождения человечества.