1722 год
1722 год
Год 1722 представляет собой важнейшую веху в глобальной исторической перспективе, знаменуя собой период масштабных геополитических, социально-экономических и культурных трансформаций сразу в нескольких ключевых регионах Евразии и мира в целом. Данный исторический отрезок характеризуется интенсивной территориальной экспансией Российской империи на южном направлении, беспрецедентными попытками социальной и идеологической унификации в маньчжурской империи Цин, новейшими географическими открытиями в Тихом океане, а также качественными сдвигами в развитии европейской художественной литературы. Взаимосвязь этих процессов, хотя и не всегда очевидная на первый взгляд, отражает общую тенденцию к глобализации торговых путей, усилению централизованных имперских государств и началу масштабной конкуренции великих держав за контроль над стратегически важными регионами.
Внешняя и внутренняя политика Российской империи
Геополитические предпосылки и подготовка Персидского похода
В 1722 году внешнеполитический вектор Российской империи был решительно перенаправлен на юг, что ознаменовало начало масштабного Персидского похода Петра I. Стратегические замыслы российского руководства отличались грандиозностью: главной целью являлось пробитие надежного сухопутно-морского торгового пути в Индию через территорию Персии. Для реализации этой амбициозной задачи предполагалось установить полный военный и политический контроль над Кавказским регионом и всем западным и южным побережьем Каспийского моря, включая территории современных Дагестана, Азербайджана и северных персидских провинций.
Данная внешнеполитическая доктрина не только преследовала экономические интересы, но и закладывала основы долгосрочного геополитического противостояния. Действия Российской империи представляли собой превентивный ответ на растущее влияние Англии, которая в этот исторический период уже приступила к планомерному завоеванию Индии. Таким образом, события 1722 года можно рассматривать как концептуальное начало так называемой «Большой игры» — многовекового глобального соперничества между Российской и Британской империями за доминирование на Кавказе, в Персии, Средней Азии и Афганистане.
Благоприятным фактором для начала кампании послужила крайняя внутриполитическая нестабильность в самой Персии, где развернулось мощное восстание афганских племен. Афганские вооруженные формирования нанесли ряд поражений войскам персидского шаха и заняли значительные территории, что парализовало способность центральной власти организовать эффективное сопротивление внешнему вторжению. Российская дипломатия была прекрасно осведомлена об этих процессах и даже рассматривала перспективы установления русско-афганского союза.
В качестве своей главной социальной и политической опоры в регионе Российская империя рассматривала местное христианское население — армян и грузин, находившихся под владычеством исламских правителей. Армянские лидеры самостоятельно обращались к российскому двору с просьбами о военной поддержке, на что им были даны соответствующие обещания, реализация которых откладывалась до успешного завершения Северной войны со Швецией. Российское командование планировало использовать религиозный фактор, объединив армянские и грузинские силы против местных мусульманских народов, с перспективой последующего предоставления Армении и Грузии статуса независимых государств под российским протекторатом. Одновременно предпринимались попытки дипломатического привлечения на свою сторону кумыков.
Амбиции Российской империи не ограничивались исключительно кавказско-каспийским регионом. Предшествующая экспедиция в Хиву, направленная на подчинение Бухары и установление контроля над Средней Азией (современный Узбекистан), хотя и завершилась разгромом российских сил хивинским ханом, наглядно продемонстрировала долгосрочные векторы российской экспансии, которые будут реализовываться вплоть до конца 1940-х годов.
Военно-техническая подготовка к походу отличалась масштабностью. В Казани, обладавшей развитыми судостроительными традициями, была в кратчайшие сроки выстроена транспортная флотилия, насчитывавшая около 200 судов, для обслуживания которых было мобилизовано порядка 6000 матросов. Сухопутные силы комплектовались не только регулярными частями, но и иррегулярными войсками: были наняты значительные контингенты татарской конницы, а также привлечены силы Калмыцкого ханства, выставившего 7000 вооруженных всадников. Местом окончательного сосредоточения экспедиционного корпуса перед броском на юг стала Астрахань.
Ход военных действий на Кавказе
26 июня 1722 года император лично прибыл к войскам в Астрахань для осуществления непосредственного руководства кампанией. Военному вторжению предшествовала мощная идеологическая кампания. 26 июля 1722 года был издан официальный манифест, адресованный народам Кавказа и Персии. Формальным поводом (казус белли) для начала боевых действий объявлялись нападения лезгин на российских купцов. В документе содержался призыв к местным народам отказаться от поддержки персидского шаха и перейти под покровительство российской короны.
Особого внимания заслуживает организация информационно-пропагандистского обеспечения похода. Перевод манифеста на татарский, турецкий и персидский языки был поручен молдавскому господарю Дмитрию Кантемиру, обладавшему глубокими познаниями в восточных языках. Для тиражирования воззваний в Астрахани была в походных условиях развернута типография, оборудованная арабским шрифтом, что позволило осуществлять массовую рассылку пропагандистских материалов по всему региону с помощью сети специально засланных агентов.
В июле российские войска начали стремительное продвижение вглубь Дагестана. Реакция местного населения была неоднородной: если часть дагестанских обществ выразила лояльность, то кумыки, консолидированные вокруг Эндереевского княжества, ответили категорическим отказом. Это привело к первому серьезному вооруженному столкновению. 23 июля на подступах к столице княжества, городу Эндерей, объединенные силы кумыков и пришедших им на помощь чеченцев атаковали российские авангарды и нанесли им тактическое поражение. В ответ российское командование подтянуло основные силы и применило тактику выжженной земли, полностью уничтожив и предав огню Эндерей. Подобная жестокость в подавлении сопротивления являлась стандартной практикой для армий того времени. Против чеченских формирований была направлена отдельная карательная экспедиция, укомплектованная преимущественно калмыцкой конницей, однако ввиду того, что чеченцы не контролировали стратегически важное побережье, это направление считалось второстепенным.
Продолжая наступление вдоль побережья Каспийского моря в августе, главнокомандующий заложил символический камень (возведя небольшое строение из камней) на месте будущего крупного порта, получившего впоследствии название Петровск (современная Махачкала). Ключевым этапом кампании 1722 года стала осада стратегически важнейшего города-крепости Дербент. После победоносного сражения на реке Инчхе, где российские войска сломили сопротивление местных дагестанских ополчений (персидский шах ввиду слабости не смог оказать им существенной поддержки), 3 сентября российская армия торжественно вошла в Дербент, который был официально присоединен к Российской империи.
Дальнейшее продвижение на юг было остановлено резким ухудшением погодных условий. Осенние штормы на Каспийском море, создавшие критическую угрозу для флотилии и линий снабжения, вынудили императора свернуть активные наступательные действия и отбыть обратно в Астрахань.
Действия союзников и последующие этапы конфликта
Параллельно с продвижением российской армии, согласно предварительным договоренностям, активные военные действия развернули армянские и грузинские вооруженные силы. Они начали массированное наступление на территорию Карабаха, вступая в жесткие боевые столкновения с мусульманским населением (азербайджанцами и дагестанцами). Объединенные христианские силы, в авангарде которых первоначально шли грузинские отряды, а затем присоединились и армянские части, двигались навстречу российской армии. Им удалось захватить стратегически важный город Гянджу, где они остановились в ожидании подхода русских войск. Однако из-за преждевременного прекращения кампании и отхода российских сил в Астрахань ожидавшееся масштабное осеннее соединение союзников под Баку не состоялось. Оставшись без поддержки регулярной армии, армянские и грузинские отряды были вынуждены отступить в пределы своих национальных территорий.
Несмотря на приостановку главного наступления, боевые действия продолжились силами десантных подразделений. Уже в ноябре 1722 года российский морской десант успешно высадился в персидской провинции Гилян и захватил город Решт, где войска перешли к длительной обороне. В кампании 1723 года главнокомандующий лично не участвовал, посчитав стратегическую задачу выполненной после взятия Дербента, однако экспансия продолжилась: 26 июля 1723 года в результате успешной десантной операции был взят Баку, что вскоре привело к подписанию мирного договора с Персией. Установленный контроль над северными персидскими территориями заложил историческую основу для последующих претензий, вплоть до создания на этих землях просоветской Гилянской республики в 1720-х годах (уже в XX веке).
Экономическое развитие и индустриализация
На фоне масштабных внешнеполитических акций продолжалась форсированная индустриализация страны. Знаковым событием 1722 года стало основание новых производственных мощностей на реке Ижора. Первоначально здесь была заложена лесопильная мельница, ориентированная на нужды строительства и ремонта кораблей военно-морского флота. Это скромное предприятие послужило историческим ядром для формирования грандиозного комплекса Адмиралтейских Ижорских заводов.
Впоследствии, на протяжении второй половины XVIII века, функционал предприятия был радикально расширен. В 1760-х годах был возведен кирпичный завод, а к 1770-м годам появились цеха для ремонта корабельных якорей, амбары для плавки и ковки железа, мукомольные и цементные производства. Важным технологическим прорывом стала закупка и установка в 1781 году передовой английской «плющенной машины» для проката медных и железных листов. Благодаря постоянной модернизации, заложенные в 1722 году Ижорские заводы к концу XVIII века трансформировались в одно из крупнейших и важнейших металлургических и машиностроительных предприятий страны, сохраняя свой статус на протяжении столетий.
Империя Цин: Внутренние реформы и внешняя экспансия
Социально-политические преобразования
В 1720-е и 1730-е годы Китай, находившийся под властью маньчжурской династии Цин, переживал сложный период глубоких внутренних трансформаций и ожесточенных внешних войн. После завершения правления императора Канси к власти пришел его преемник, которому досталось огромное государство, обремененное множеством этноконфессиональных и социальных противоречий.
Маньчжурская элита, несмотря на свою глубокую китаизацию (процесс восприятия конфуцианских норм и китайской культуры, начавшийся еще до полномасштабного завоевания Китая), продолжала позиционировать себя как высшую касту завоевателей. Все ключевые и наиболее прибыльные административные должности резервировались исключительно за маньчжурами, что создавало перманентную социальную напряженность в отношениях с этническими китайцами (ханьцами) — напряженность, которая сохранялась вплоть до свержения империи Цин и провозглашения Китайской Республики в начале XX века. Экономическая база государства также подвергалась эрозии: развитие денежно-кредитных отношений привело к тому, что значительная часть офицерского корпуса маньчжурской армии оказалась в долговой кабале у ростовщиков, что критически подрывало боеспособность вооруженных сил.
В этих условиях новый император инициировал серию реформ, направленных на жесткую централизацию власти и унификацию социальных структур. Одним из наиболее примечательных шагов стала частичная демонтаж жесткой кастовой системы, исторически состоявшей из четырех основных сословий: крестьян, чиновников, ремесленников и торговцев. Вне этой системы, подобно индийским неприкасаемым, находились так называемые «подлые» профессии — актеры, проститутки, представители маргинальных слоев, выполнявшие грязную работу. В традиционной китайской (и шире — конфуцианской) парадигме профессия актера считалась одной из самых презираемых, находясь на социальной лестнице даже ниже статуса раба, так как раб мог быть образованным и уважаемым человеком. Императорским указом представители этих низших страт были уравнены в базовых гражданских правах с остальным населением: им было официально разрешено вступать в законные браки с представителями других сословий и, что еще более важно, они получили формальное право участвовать в системе государственных экзаменов на получение чиновничьих должностей. Впрочем, реальная социальная мобильность оставалась иллюзорной: успешная сдача сложнейших экзаменов, требовавших безупречного знания иероглифики и навыков стихосложения, была невозможна без длительной и дорогостоящей подготовки, доступной лишь состоятельным слоям общества, а сама система экзаменационного отбора была насквозь пронизана коррупцией и кумовством.
Идеологический диктат и репрессивный аппарат
Управление многомиллионной империей осуществлялось методами тотального идеологического контроля и жесточайшего подавления любого инакомыслия. В отсутствие средств массовой информации государство внедрило практику обязательных регулярных собраний: каждые две недели крестьяне сгонялись на специальные лекции, где подготовленные агитаторы вдалбливали им догматы конфуцианской этики, основу которых составляло требование абсолютного и беспрекословного подчинения императорской власти.
Для обеспечения лояльности элит и интеллигенции была создана разветвленная сеть тайной полиции, агенты которой проникали во все слои общества. Особо пристальному надзору подвергались образованные граждане, ученые и литераторы, в которых режим видел потенциальный источник заговоров. Государственная машина регулярно организовывала показательные судебные процессы над интеллектуалами, заподозренными в малейшем отклонении от официальной идеологической линии.
Апогеем этой параноидальной политики стал чудовищный инцидент с покойным медиком и филологом Лю Ляном. Когда в его сохранившихся рукописях были обнаружены тексты, содержащие критику маньчжурского владычества, карательные органы прибегли к беспрецедентным мерам: труп ученого был эксгумирован, публично расчленен, а все его найденные родственники и многочисленные ученики были подвергнуты мучительной смертной казни. Данная практика тотального поиска внутренних врагов глубоко укоренилась в политической культуре.
Одержимость идеологической унификацией на базе ортодоксального конфуцианства привела к тотальному запрету всех нетрадиционных религиозных учений. Христианство было поставлено вне закона: все христианские церкви на территории империи были немедленно закрыты, а деятельность католических миссионеров пресечена их арестом. Эта политика изоляционизма и ксенофобии имела прямые параллели с аналогичными мерами, применявшимися ранее в Японии.
Национальная политика и внешняя экспансия
Национальная политика Цинской империи строилась на принципах жесткой ассимиляции или физического уничтожения непокорных народов. Стратегическая цель формулировалась предельно ясно: создание моноэтничного государства с единой религией, одним императором и одним языком. Некитайские народности (такие как мяо, чжуаны и другие), занимавшие в имперской иерархии положение «социальной грязи» (ниже маньчжуров и ханьцев), подвергались жесточайшей эксплуатации. На их территории назначались этнически китайские помещики-наместники, устанавливались непосильные налоговые сборы и творился абсолютный произвол.
Во внешнеполитической сфере империя Цин придерживалась строгого нейтралитета по отношению к Российской империи. Считая северные границы, установленные по реке Амур после длительных конфликтов в XVII веке, окончательными и оптимальными, китайское правительство не стремилось к дальнейшей экспансии на север. Для юридического закрепления этого статус-кво и проведения демаркационных работ в Монголии, в Санкт-Петербург было направлено официальное посольство. Следует отметить, что Россия стала первым государством мира, с которым Китай установил официальные дипломатические отношения по европейскому образцу. При этом китайская дипломатия предпринимала безуспешные попытки втянуть российскую сторону в свой затяжной конфликт с Джунгарским ханством.
Главным направлением военной экспансии империи оставался Запад. На протяжении многих лет велась изнурительная, кровопролитная война с ойратами (джунгарами) — народом, родственным калмыкам. Театром боевых действий стали территории Западной Монголии (Кобдо) и современные провинции Синьцзян-Уйгурского автономного района. Военные действия шли с переменным успехом: ойраты оказывали ожесточенное сопротивление и неоднократно наносили поражения регулярным маньчжурским армиям, однако колоссальное численное превосходство и методичное давление постепенно склоняли чашу весов в пользу Пекина.
Особой жестокостью отличалась кампания в стратегически важной провинции Цинхай, расположенной между собственно Китаем и джунгарскими землями. Маньчжурские войска развернули там кампанию террора, в ходе которой было физически истреблено около 80 тысяч местных жителей (преимущественно ойратов). Освободившиеся от коренного населения земли целенаправленно заселялись лояльными этническими китайцами, а в регионе размещались крупные военные гарнизоны.
Параллельно осуществлялось военное проникновение в Тибет. Хотя формально Тибет уже находился под протекторатом Китая, реальная власть принадлежала местной аристократии и духовенству, постоянно находившимся в состоянии междоусобных войн и антикитайских восстаний. Для удержания контроля маньчжуры провели ряд масштабных карательных экспедиций против тибетских повстанцев и разместили постоянный военный гарнизон в Лхасе. Тем не менее, из-за удаленности и сложного рельефа, политика тотальной китаизации в Тибете на тот момент не проводилась.
Внутриэлитный раскол
Несмотря на культ личности императора и мощный репрессивный аппарат, правитель постоянно испытывал страх перед возможным заговором со стороны высшей маньчжурской аристократии. Для создания системы политических противовесов он начал целенаправленно нарушать негласные правила кадровой политики, продвигая на высшие государственные посты (вплоть до губернаторских) представителей низших страт — ханьцев (этнических китайцев) и недавно подчиненных монголов. Подобная тактика опоры на маргинализированные элементы для укрепления личной тирании вызвала острую ненависть со стороны титульной маньчжурской знати. Этот латентный конфликт завершился в 1735 году: при весьма загадочных обстоятельствах император скончался, и существуют обоснованные подозрения в его умышленном отравлении дворцовой элитой. На престол взошел его преемник Хунли.
Великие географические открытия
В то время как на евразийском континенте разворачивались кровопролитные геополитические баталии, на океанских просторах продолжалась эпоха Великих географических открытий. В период с 1721 по 1723 год нидерландская торговая компания (Ост-Индская компания) организовала масштабную морскую экспедицию в Тихий океан под командованием опытного мореплавателя Якоба Роггевена.
Главной целью экспедиции был поиск гипотетического Южного материка (Terra Australis Incognita) — огромного массива суши, который, по представлениям географов того времени, должен был находиться в южном полушарии для «уравновешивания» северных континентов. Хотя Роггевену удалось окончательно доказать отсутствие подобного гигантского материка в обследованных широтах Тихого океана, экспедиция увенчалась другим важнейшим открытием. Весной 1722 года, в день празднования христианской Пасхи, экипаж Роггевена обнаружил ранее неизвестный европейцам клочок суши, который в честь праздника получил свое историческое название — остров Пасхи.
Развитие европейской литературы
Начало 1720-х годов стало переломным моментом в развитии европейской художественной литературы, ознаменовавшись зарождением феномена женской романистики. В 1722 году на литературную сцену Англии вышла писательница Пенелопа Обен. Дочь гугенота (религиозного диссидента, бежавшего из Франции) и жена французского коммерсанта, чьи постоянные зарубежные поездки оставляли ей массу свободного времени, Обен начала свою карьеру с написания стихов, а затем перешла к крупной прозе.
Творчество Пенелопы Обен развивалось параллельно с литературной деятельностью Даниэля Дефо, который в те же 1720-е годы активно публиковал свои произведения. Несмотря на то что Дефо оказал на нее определенное стилистическое влияние, творчество Обен представляло собой кардинальную альтернативу. В противовес романам Дефо, которые часто изобиловали криминальными, пиратскими сюжетами и откровенными эротическими сценами, Обен создавала произведения принципиально иного толка.
Для ее романов был характерен нарочито усложненный, витиеватый слог и подчеркнуто строгий морализаторский пафос. Сюжетная канва большинства ее произведений строилась вокруг невероятно красивых и безупречно добродетельных героинь, которые подвергались постоянным преследованиям со стороны глупых, жестоких и хищных мужчин-злодеев. Главной интригой являлось стоическое отвержение героинями любых непристойных предложений.
Особый колорит произведениям Обен придавала экзотическая локализация событий: действие разворачивалось не в привычной Англии, а на фоне экзотических пейзажей Америки, Индии, Китая или других отдаленных уголков планеты, что отвечало растущему запросу публики на эскапизм и приключения в необычном антураже. Помимо написания романов, Обен также активно занималась переводами с французского языка и выступала с публичными лекциями на темы морали и религии, закрепляя за собой репутацию высокоморального интеллектуала. Несмотря на то что с позиций современной литературной критики ее романы могут показаться излишне сентиментальными и наивными, Пенелопа Обен по праву считается подлинным новатором и одной из главных основоположниц всей европейской женской литературы.
Заключение
Таким образом, 1720-е годы предстают как эпоха колоссального исторического значения, в которой синхронно развивались процессы имперской экспансии (российские походы на Кавказ и маньчжурские завоевания в Центральной Азии), попытки жесткой социокультурной инженерии (реформы в Цинском Китае), первые шаги промышленной революции (развитие металлургии на Ижоре), расширение границ познанного мира (открытие острова Пасхи) и формирование новых культурных парадигм (появление женского европейского романа). Эти разрозненные события заложили фундаментальные экономические, политические и культурные векторы, определившие контуры мироустройства на последующие столетия.