1755 год
1755 год
1755 год занимает особое место в глобальной исторической ретроспективе как период, ознаменованный масштабными геополитическими конфликтами, эпохальными стихийными бедствиями, а также фундаментальными сдвигами в области науки и институционального образования. Совокупность событий этого года охватывает эскалацию колониального противостояния в Северной Америке, ставшую прелюдией к Семилетней войне, основание Московского университета в Российской империи, катастрофическое Лиссабонское землетрясение, потрясшее философскую и религиозную мысль Европы, а также подведение итогов многолетних научных исследований Сибири.
Колониальное противостояние в Северной Америке
Предпосылки и расстановка сил
В середине XVIII века на территории Северной Америки шло ожесточенное соперничество между Британской и Французской империями за контроль над континентом. Кампания 1754 года наглядно продемонстрировала неспособность британских американских колоний к самостоятельной обороне. Колониальное ополчение находилось в стадии формирования, а предшествующий военный опыт колонистов ограничивался локальными столкновениями с индейскими племенами.
Французская администрация, напротив, выстроила эффективную систему союзов с коренным населением, щедро снабжая индейцев огнестрельным оружием. Дипломатический успех французов был настолько значителен, что даже племена ирокезов, традиционно получавшие подарки и подношения от англичан, в ходе конфликта выступали на стороне французской короны. В ответ на строительство французами фортов на спорной территории в долине реки Огайо (которую Британская империя считала своей, в то время как коренное население оспаривало присутствие обеих европейских держав), колониальные власти обратились за экстренной военной помощью в метрополию, предупреждая о риске полной утраты североамериканских владений.
Экспедиция генерала Брэддока
В 1755 году Великобритания перебросила в Америку два регулярных пехотных полка под командованием генерала Эдварда Брэддока, которые высадились в Александрии. Британское командование разработало масштабный план наступления четырьмя независимыми колоннами по всем ключевым направлениям с целью полного вытеснения французских сил из Северной Америки.
Наступление основных сил под личным командованием Брэддока началось 7 июня. Продвижение осложнялось незнанием местности регулярными частями, несмотря на участие в походе местных ополченцев, в числе которых был Джордж Вашингтон. Разведка и логистика находились на низком уровне, войска несли небоевые потери.
Противостоящие им французские силы опирались на форт Дюкен. Командующий французским гарнизоном капитан Даниэль Льенар де Боже сумел мобилизовать беспрецедентные для данного конфликта силы коренного населения. Под его началом оказалось несколько рот регулярной французской пехоты и около 800 индейских воинов — самая крупная индейская армия, собранная за весь период войны.
Битва при Мононгахиле и крушение британских планов
9 июля 1755 года около часа дня отряд де Боже атаковал походную колонну Брэддока. В завязавшемся сражении, вошедшем в историю как битва при Мононгахиле, французский командующий был убит в первые же минуты боя, однако это не изменило хода столкновения. Относительно небольшой контингент французов при массированной поддержке индейцев нанес сокрушительное поражение регулярным британским частям.
Разгром англичан был абсолютным. Началось паническое бегство уцелевших солдат; на поле боя были брошены все боеприпасы, снаряжение и артиллерия. Генерал Брэддок получил смертельное ранение. Остатки экспедиционного корпуса с колоссальным трудом добрались до форта Камберленд — приграничного пункта, надежно контролируемого британской короной. Спасшийся в битве Джордж Вашингтон доложил о масштабах катастрофы губернатору Виргинии.
Последствия и трансформация конфликта
Поражение Брэддока спровоцировало эффект домино на всем фронтире. Воодушевленные победой индейские племена начали массированные рейды на территории Виргинии, Пенсильвании и Мэриленда. Конфликт приобрел характер беспощадной расовой войны, в которой обе стороны прибегали к уничтожению мирного населения — практике, укоренившейся за предшествующие 150 лет колонизации, вопреки современным мифам о мирном сосуществовании.
Ситуация усугублялась внутренней нестабильностью в самих колониях. На юге, особенно в Виргинии, где концентрировалось большое количество чернокожих рабов, среди белого населения началась паника из-за угрозы масштабного восстания невольников, которые могли воспользоваться уязвимостью колонистов после разгрома регулярной армии. Вся тяжесть обороны границ легла на плечи Вашингтона, под командованием которого находилось лишь около 1500 слабо обученных фермеров-ополченцев.
Действия трех других британских колонн не смогли компенсировать катастрофу при Мононгахиле. Наступление из Олбани вверх по реке Гудзон в сторону Канады увенчалось тактической победой над французами у озера Джордж, однако из-за известий о гибели Брэддока и концентрации французских войск продвижение было остановлено. Единственным значимым успехом стал захват силами массачусетского ополчения французского форта Босежур, который был переименован англичанами в форт Камберленд. Эта операция позволила перерезать сухопутные пути снабжения стратегически важного французского города-крепости Луисбург.
К концу 1755 года в Лондоне пришло осознание того, что колониальный конфликт перерастает в глобальное противостояние. Началась широкомасштабная подготовка к войне в Европе (будущей Семилетней войне), что означало прекращение отправки новых подкреплений в Америку и необходимость для колонистов полагаться исключительно на собственные силы.
Основание Московского университета
Проектирование и институционализация
1755 год ознаменовался важнейшим событием в культурной и интеллектуальной жизни Российской империи — учреждением Московского университета. Разработка проекта велась в период 1753–1754 годов усилиями выдающегося ученого-энциклопедиста Михаила Ломоносова и государственного деятеля, фаворита императрицы Елизаветы Петровны, Ивана Ивановича Шувалова.
В отечественной историографии (как советской, так и постсоветской) традиционно доминировала тенденция к гиперболизации роли Ломоносова (ввиду его происхождения «из народа») и принижению вклада Шувалова, которого нередко обвиняли в искажении первоначального замысла ученого. Тем не менее, академические исследования подтверждают, что именно административный ресурс, политический вес и личное участие Шувалова позволили воплотить проект в жизнь. Будучи блестяще образованным вельможей, Шувалов вносил необходимые коррективы, делавшие проект жизнеспособным в реалиях абсолютной монархии, и лично пролоббировал его утверждение у императрицы.
Процесс юридического оформления университета прошел несколько этапов: января (23 января по новому стилю) 1755 года императрица Елизавета Петровна утвердила проект (по григорианскому календарю XXI века эта дата отмечается 25 января как Татьянин день — официальный праздник российского студенчества). февраля был подписан соответствующий указ. апреля (7 мая по новому стилю) 1755 года были прочитаны первые лекции.
Административная структура и юрисдикция
Московский университет обладал уникальным для Российской империи юридическим статусом. Он подчинялся непосредственно Правительствующему сенату — высшему государственному совещательному и административному органу, минуя иные бюрократические инстанции. Университетская корпорация пользовалась широкой автономией: профессора не подлежали юрисдикции общих судов, дела с их участием мог рассматривать исключительно внутренний университетский суд. Любая частная инициатива в управлении исключалась; университет являлся сугубо государственным учреждением, а все его преподаватели имели статус государственных чиновников.
В официальных документах об учреждении имя М. В. Ломоносова не упоминалось, и он не занимал в университете административных постов. Высшим должностным лицом, осуществлявшим фактическое руководство, утверждавшим курсы лекций и назначавшим преподавателей, являлся куратор — эту должность занял И. И. Шувалов. Непосредственное управление на местах осуществлял директор (первым директором стал А. М. Аргамаков), который находился в подчинении у куратора.
Учебный процесс и факультеты
До 1755 года функции подготовки кадров частично выполняла Петербургская Академия наук, однако этот опыт был признан неудачным. Академики фокусировались преимущественно на собственных научных изысканиях, а педагогическая деятельность со студентами (которых насчитывалось единицы) рассматривалась ими как обременительная нагрузка. Московский университет создавался именно как образовательный центр с профессиональным преподавательским составом.
Первоначальная структура включала три факультета: Философский факультет;. Юридический факультет (ориентированный на подготовку квалифицированных государственных чиновников);. Медицинский факультет (призванный восполнить острый дефицит врачей).
Преподавание в XVIII веке велось преимущественно на латинском языке. Для успешного освоения программы абитуриент должен был владеть латынью на уровне, соответствующем современным стандартам C1–C2. Чтение лекций на русском языке было официально разрешено лишь в 1767 году, однако и после этого латынь сохраняла доминирующие позиции. Высшее образование оставалось элитарным: на момент открытия в университете обучалось около 100 студентов, и эта цифра оставалась относительно стабильной на протяжении всего века (к 1808 году численность студентов составляла 135 человек). Правом присуждения собственных ученых степеней университет был наделен в 1791 году.
Инфраструктура и значение
Для обеспечения университета абитуриентами в 1779 году при нем была открыта гимназия. В условиях катастрофической нехватки средних учебных заведений в Российской империи (большинство чиновников имели лишь начальное образование) обучение в гимназиях Москвы и Петербурга базировалось на интенсивном изучении латыни по петровским учебникам, что, несмотря на сложность, обеспечивало интеграцию учащихся в европейскую культурную парадигму, основанную на римской античной традиции.
Первоначально университет разместился в здании Главной аптеки на Красной площади (на месте современного Государственного исторического музея). Впоследствии для нужд растущего учреждения был приобретен двор с каменными постройками княгини Волконской, а в 1793 году, в эпоху Екатерины II, было возведено знаменитое специальное здание Московского университета. Важнейшим культурным проектом университета стало издание газеты «Московские ведомости», которая к концу XVIII века превратилась в самое популярное периодическое издание Российской империи.
Великое лиссабонское землетрясение
Хронология и масштаб катастрофы
1 ноября 1755 года в 9:20 утра столица Португалии Лиссабон подверглась удару одной из самых разрушительных природных катастроф в истории Европы. Трагедия усугублялась тем, что сейсмический удар пришелся на католический праздник — День всех святых, когда большинство жителей находилось на утренних мессах в храмах.
За беспрецедентно короткий промежуток времени — всего шесть минут — город был превращен в руины, а число жертв достигло 90 тысяч человек (из 275-тысячного населения Лиссабона). Сейсмические толчки сопровождались образованием в земле колоссальных трещин шириной до пяти метров, которые отрезали исторический центр города от остальной территории.
Эпицентр землетрясения находился на дне Атлантического океана. После первых разрушительных ударов выжившие горожане устремились в гавань, надеясь найти спасение на кораблях. Однако они стали свидетелями того, как вода полностью отступила, обнажив морское дно, после чего на город обрушилось колоссальное цунами. Центр Лиссабона и гавань были накрыты тремя последовательными волнами. Вслед за цунами в разрушенном городе вспыхнул пожар, который бушевал пять дней и уничтожил то, что уцелело после подземных толчков и наводнения.
Катастрофа носила трансконтинентальный характер. Трехметровые волны цунами достигли берегов Англии, прокатились по Карибскому бассейну и обрушились на Северную Африку. В Марокко стихия почти полностью разрушила несколько городов, унеся жизни более 10 тысяч человек. В самой Португалии серьезно пострадали и другие прибрежные поселения.
Культурные и исторические потери
Материальный и культурный урон от землетрясения не поддавался исчислению. Был полностью уничтожен королевский дворец, а вместе с ним — дворцовая библиотека, насчитывавшая 70 тысяч томов. Погибли сотни бесценных произведений искусства, включая шедевры эпохи Возрождения и барокко, в том числе полотна Рубенса. Безвозвратно был утрачен государственный архив Португалии, хранивший уникальные отчеты, журналы и описания экспедиций великих мореплавателей эпохи Великих географических открытий, включая подлинные документы Васко да Гамы.
Философский и теологический кризис
Великое лиссабонское землетрясение спровоцировало глубочайший кризис европейского самосознания. Разрушение Лиссабона — одного из главных миссионерских центров и оплота консервативного католицизма — в один из важнейших религиозных праздников нанесло колоссальный удар по позициям церкви. Ситуация усугублялась тем, что героическую и предельно эффективную работу по спасению выживших и восстановлению города возглавил премьер-министр Португалии маркиз де Помбал — убежденный сторонник идей Просвещения и деист.
В европейском интеллектуальном сообществе вспыхнула ожесточенная дискуссия вокруг проблемы теодицеи: как всеблагой Бог мог допустить мучительную гибель десятков тысяч невинных людей, включая детей, обрушив стихию на глубоко верующую страну. Этот парадокс стал мощным катализатором распространения секулярных идей. Вольтер посвятил трагедии философскую поэму и сделал землетрясение одним из центральных эпизодов своего знаменитого романа «Кандид». Иммануил Кант опубликовал серию трактатов, в которых анализировал катастрофу. Интеллектуальный ответ эпохи Просвещения сводился к следующему: катастрофы подобного рода свидетельствуют либо об отсутствии Бога, либо о его невмешательстве в земные дела; следовательно, человечеству необходимо искать естественные причины природных явлений и развивать архитектуру, устойчивую к катаклизмам. Авторитет маркиза де Помбала и идеологии Просвещения в Европе многократно возрос.
Зарождение научной сейсмологии
Деятельность маркиза де Помбала не ограничилась административными мерами по ликвидации последствий. С целью выяснения причин катастрофы он инициировал беспрецедентное расследование: по всем провинциям Португалии были разосланы детальные опросники. Ученых интересовали предвестники землетрясения, хронология событий, характер колебаний (вертикальные или горизонтальные), поведение животных и уровень разрушений. Систематизация этих данных заложила фундаментальную базу для совершенно новой научной дисциплины — сейсмологии.
Научные исследования Сибири: наследие Иоганна Георга Гмелина
Участие в Великой Северной экспедиции
В середине XVIII века продолжалось осмысление колоссального массива научных данных, собранных в ходе академических экспедиций по исследованию восточных рубежей Российской империи. Ключевой фигурой в этом процессе был Иоганн Георг Гмелин (1709–1755) — выдающийся немецкий ботаник и естествоиспытатель, сын аптекаря, получивший медицинское образование в Германии и приглашенный на службу в Петербургскую Академию наук.
В Петербурге Гмелин работал в Кунсткамере (Кабинете натуральной истории), где занимался систематизацией минералогических коллекций и палеонтологических находок, привезенных им из Европы. Эти ископаемые останки древних животных впоследствии стали важным аргументом в формировании протоэволюционных теорий (в частности, в трудах Бюффона).
Историческая слава пришла к Гмелину благодаря его участию во Второй Камчатской (Великой Северной) экспедиции, начавшейся в 1733 году и продлившейся десять лет. В этом беспрецедентном предприятии участвовало около 2000 человек. Наряду с Георгом Фридрихом Миллером (историком) и Георгом Вильгельмом Стеллером (натуралистом), Гмелин составил костяк академического отряда экспедиции. Несмотря на то что первоначальной геополитической целью являлось исследование путей в Америку (что привело к открытию Аляски, Алеутских и Курильских островов, а также достижению берегов Японии), именно благодаря немецким ученым было осуществлено первое комплексное научное описание Сибири. Ими были составлены первые точные географические карты огромной территории от Архангельска до Камчатки.
Маршрут и научные открытия
В то время как Стеллер (несмотря на уговоры Миллера об опасности) отправился на Камчатку, где впоследствии трагически погиб, Гмелин проделал гигантский сухопутный маршрут. Его путь пролегал через Тобольск, Томск, Енисейск, Иркутск до Якутска. После этого он исследовал Забайкалье, бассейн Байкала и район Братска, а также изучал флору и фауну Барабинской степи.
Гмелин внес огромный вклад в геологию и минералогию: он открыл ряд месторождений полезных ископаемых в Якутии, описал Енисейский кряж и обнаружил залежи железной руды на горе Магнитной на Урале. Кроме того, на основе анализа природно-климатических и ботанических характеристик именно Гмелин впервые научно обосновал деление Сибири на Западную и Восточную.
Создание «Флоры Сибири»
По возвращении в Петербург Гмелин в течение четырех лет обрабатывал свои экспедиционные дневники и колоссальные гербарии. Главным итогом его научной деятельности стал фундаментальный многотомный труд на латинском языке «Флора Сибири» (Flora Sibirica). В этой работе было дано первое научное описание 1178 видов сибирских растений, из которых около 500 видов были абсолютно новыми для мировой науки, открытыми лично Гмелиным. Из запланированных пяти томов первые два были отредактированы самим автором, третий и четвертый тома подготовил к печати его племянник, а пятый том так и остался в виде неопубликованной рукописи.
Эмиграция и конфликт с российской властью
В 1747 году Гмелин получил разрешение на поездку в Германию. Условием выезда стало финансовое поручительство: М. В. Ломоносов и Г. Ф. Миллер внесли залог в размере 715 рублей, гарантируя его возвращение. Гмелин не вернулся в Россию, став профессором химии и ботаники в германском университете. Однако он проявил порядочность по отношению к поручителям и полностью компенсировал им сумму залога, фактически «выкупив» себя из российской юрисдикции.
Находясь в Германии, Гмелин опубликовал свои «Дневники путешествия по Сибири». В этой книге, помимо научных наблюдений, содержалась жесткая и объективная критика сибирских реалий: описывались произвол и коррупция местной администрации, хаос в управлении и факты жестокой эксплуатации и ограбления коренных народов представителями российской власти (борьба с которыми ранее стоила жизни Г. Стеллеру).
Публикация вызвала резкое недовольство в Петербурге. Российские власти предприняли попытку организовать кампанию по дискредитации труда Гмелина, поручив Ломоносову и Миллеру написать официальное опровержение. Однако ученые, прекрасно осведомленные о правдивости изложенных в книге фактов, саботировали этот приказ. В результате книга Гмелина была запрещена в Российской империи цензурой, однако его бесценный гербарий впоследствии был выкуплен российским правительством для пополнения научных коллекций Академии наук. Судьбы трех великих исследователей Сибири оказались сложными: Стеллер погиб в ходе следствия, защищая аборигенов; Гмелин был вынужден эмигрировать и стать невозвращенцем; а Миллер на протяжении всей жизни подвергался травле и аппаратным интригам со стороны Ломоносова. Тем не менее, именно их совместные усилия заложили фундамент современного академического сибиреведения.