1788 год
1788 год
1788 год стал периодом крайнего напряжения внешнеполитических и военных сил Российской империи, оказавшейся в состоянии войны на два фронта: на юге продолжалось масштабное противостояние с Османской империей, а на северо-западе началась война со Швецией. Одновременно с интенсивными геополитическими процессами в стране происходило активное формирование национальной литературной традиции и имперской идеологии, тесно переплетенных с развитием масонства и философии Просвещения. Ключевой фигурой, отразившей в своей биографии и творчестве интеллектуальные поиски этой эпохи, стал выдающийся государственный деятель, куратор Московского университета и литератор Михаил Матвеевич Херасков.
Внешняя политика Российской империи в 1788 году
Русско-турецкая война (1787–1791)
Конфликт с Османской империей, официально объявившей войну России в августе 1787 года, потребовал длительной мобилизации. Из-за сложностей с коммуникациями и логистикой формирование полноценных вооруженных сил было завершено лишь к весне 1788 года. Стратегическое развертывание предполагало действия двух основных войсковых группировок: Екатеринославская армия под командованием Г. А. Потемкина, базировавшаяся на территории Украины, получила задачу наступать на стратегически важную турецкую крепость Очаков. Украинская армия (численностью около 37 тысяч человек) под командованием П. А. Румянцева была направлена в сторону Молдавии, где главной целью являлась мощная крепость Хотин.
В кампании 1788 года на стороне России активно выступила Австрийская империя, официально вступившая в войну в январе. Австрийские войска вели наступление на двух направлениях: часть сил осаждала Белград, а другая часть объединилась с армией Румянцева для совместной осады Хотина. Через Хотин пролегал стратегический путь вглубь молдавских территорий. 20 июня 1788 года войска Румянцева успешно форсировали реку Днестр. Летняя кампания в Молдавии характеризовалась преимущественно маневренными действиями. В итоге австрийским частям удалось взять Хотин и разместить там свой гарнизон, после чего продвижение союзных войск замедлилось, и к концу 1788 года российская армия расположилась на зимние квартиры в северной Бессарабии. В то же время австрийская армия, несмотря на ряд первоначальных тактических поражений от турок, смогла переломить ход боевых действий и захватить Белград.
Крупнейшим военным успехом 1788 года стала длительная осада и последующее взятие Очакова. Подготовка к осаде сопровождалась интенсивными морскими сражениями, так как для успешного проведения сухопутной операции требовалось обеспечить полную морскую блокаду крепости. В морских столкновениях участвовала Днепровская флотилия, которой на тот момент командовали иностранные специалисты на русской службе — адмиралы Пол Джонс и Карл Генрих Нассау-Зиген. Им удалось нанести серьезное поражение турецкому флоту. 29 июня 1788 года войска Г. А. Потемкина начали непосредственную осаду Очакова. Вскоре из-за внутренних разногласий в командном составе адмиралы Джонс и Нассау-Зиген были отстранены, и командование флотом принял Марко Войнович.
Важнейшим фактором кампании стало первое появление на театре военных действий эскадры из Севастополя, который только начал функционировать в качестве полноценной военно-морской базы. 14 июля 1788 года в сражении у Фидониси турецкий флот вновь потерпел поражение. В целом, на протяжении всей войны османские военно-морские силы регулярно уступали российским, однако сама Османская империя оставалась крайне грозным противником.
Несмотря на установление полной блокады к лету, осада Очакова затянулась на полгода из-за высокой прочности фортификационных сооружений. Решающий штурм состоялся 17 декабря 1788 года под руководством Г. А. Потемкина и А. В. Суворова. Крепость пала; потери османского гарнизона составили около 10 тысяч убитыми и 4 тысячи пленными, тогда как потери русской армии непосредственно при штурме оценивались как незначительные.
Русско-шведская война (1788–1790)
В условиях, когда основные военные силы Российской империи были скованы на южном театре военных действий, Османская империя, поддерживаемая дипломатическими усилиями Франции и Англии, сумела спровоцировать открытие второго фронта на севере. Швеция, возглавляемая королем Густавом III, приняла решение атаковать Россию с целью возвращения финских территорий, утраченных ранее по условиям Ништадтского мирного договора. При этом шведское руководство осознавало абсурдность претензий на возвращение Санкт-Петербурга и ограничило свои территориальные притязания исключительно Финляндией. Для Густава III победоносная война рассматривалась как инструмент укрепления монархической власти и личного авторитета после недавнего государственного переворота.
Для получения одобрения войны от шведского парламента (риксдага) была организована масштабная политическая провокация. Переодев часть своих солдат в российскую военную униформу, шведское командование инсценировало вооруженное столкновение на границе, предоставив это как акт неспровоцированной агрессии со стороны России. Используя этот сфабрикованный компромат, король добился поддержки парламента, и 21 июня 1788 года шведская армия начала вторжение в русскую Финляндию.
Сухопутная кампания развивалась крайне медленно и безрезультатно для обеих сторон. 21 июня шведы осадили крепость Нейшлот. Несмотря на колоссальное численное превосходство шведских войск, небольшой русский гарнизон оказал героическое сопротивление, и крепость так и не была взята. Трудности ведения войны в Финляндии усугублялись суровыми природными условиями, обилием болот и крайней бедностью региона, что делало организацию полноценного снабжения войск практически невыполнимой задачей. Императрица Екатерина II относилась к финскому походу шведов с иронией, отмечая в письмах Г. А. Потемкину бессмысленность грабежа нищего Нейшлотского уезда. В этот период императрица даже находила время для литературного творчества, создавая комические оперы и водевили, в которых высмеивала шведское вторжение.
Поскольку сухопутное наступление зашло в тупик, исход кампании решался на море. Шведский стратегический план предполагал, что действия в Финляндии носят отвлекающий характер, в то время как главный удар будет нанесен мощным военно-морским флотом. Планировалось заблокировать Кронштадт и высадить масштабный десант непосредственно в Санкт-Петербурге. Однако эти грандиозные замыслы потерпели крах в самом начале реализации. 17 июля 1788 года в битве при острове Гогланд в Финском заливе основные силы шведского флота были полностью разбиты российскими моряками. Часть шведских кораблей была захвачена. Это поражение окончательно сорвало планы десантной операции и угрозу столице, предрешив неудачный для Швеции исход войны, несмотря на продолжение боевых действий в последующие годы.
Культура, литература и общественная мысль: феномен М. М. Хераскова
Во второй половине XVIII века процесс формирования русской национальной литературы протекал в тесной связи с государственной службой и идеологическими исканиями высшего сословия. Ярчайшим представителем этой переходной эпохи, связавшим классицизм с первыми веяниями сентиментализма, стал Михаил Матвеевич Херасков (1733–1807). Будучи чиновником высшего ранга и плодовитым писателем, он создал обширное литературное наследие, отражавшее политические и философские тренды своего времени.
Биографический контекст и государственная служба
М. М. Херасков происходил из знатного валашского (молдавского) рода Хереску. Его отец был офицером, перешедшим на сторону России во время Прутского похода Петра I, за что получил российское дворянство. Подобно Антиоху Кантемиру, Херасков стал одним из видных русских литераторов молдавского происхождения. Получив образование в Сухопутном шляхетском корпусе, он начал карьеру как военный, однако в дальнейшем перешел на гражданскую службу.
Для литературы XVIII века была характерна ситуация, когда писательским трудом занимались люди, обладавшие высокими государственными и военными чинами. Так, если М. В. Ломоносов имел чин, эквивалентный полковнику, то Херасков завершил свою карьеру в чине действительного тайного советника. Это был чин второго класса по Табели о рангах (сразу после канцлера), соответствовавший воинскому званию полного генерала.
Практически вся гражданская служба Хераскова была неразрывно связана с Московским университетом. Он занимал должности руководителя библиотеки, директора типографии, куратора и неофициального директора университета. Благодаря его усилиям было организовано университетское печатное дело и начато издание периодических журналов, таких как «Свободные часы» и «Невинное упражнение». В этих изданиях публиковались произведения около тридцати университетских поэтов, а также переводы трудов европейских просветителей и статей из французской «Энциклопедии». Херасков также добился постепенного перевода преподавания в Московском университете с латыни на русский язык.
В политическом отношении Херасков демонстрировал исключительную лояльность к правящим монархам. Его карьера охватила несколько царствований, и каждому новому правителю — Петру III, Екатерине II, Павлу I и Александру I — он неизменно посвящал хвалебные оды. Во время знаменитого путешествия Екатерины II по Волге в 1767 году он сопровождал императрицу в составе придворной свиты. Тем не менее, его отношения с властью не всегда были безоблачными, что было связано с его философскими увлечениями.
Масонство и философские взгляды
Важнейшей составляющей личности М. М. Хераскова было его глубокое и последовательное увлечение масонством. Он являлся одним из крупнейших и наиболее высокопоставленных масонов Российской империи, состоял в различных ложах в Москве и Санкт-Петербурге, а позднее примкнул к розенкрейцерам. Его жена также состояла в масонском ордене. Масонское мировоззрение, предполагавшее нравственное самосовершенствование, аскетизм и мистические поиски, оказало колоссальное влияние на все его творчество и образ жизни. В последние сорок лет жизни он строго следовал аскетическим идеалам: не играл в карты, носил подчеркнуто простую одежду, был воздержан в быту и посвящал все время чтению и литературному труду.
Отношение государства к масонам в екатерининскую эпоху было нестабильным: периоды терпимости сменялись гонениями. В 1775 году Херасков попал в кратковременную опалу и был отправлен в отставку, однако именно в этот период он создал свою главную эпическую поэму «Россияда», за что был прощен и возвращен на пост куратора Московского университета.
Ситуация резко ухудшилась в 1792 году. На фоне Великой французской революции правительство Екатерины II начало ассоциировать деятельность масонов с политическим радикализмом и подготовкой государственных переворотов. Во время преследований кружка Н. И. Новикова Херасков был подвергнут допросам. Несмотря на свои крайне консервативные и монархические взгляды, он был вынужден отрицать свою принадлежность к тайным обществам, хотя параллельно продолжал организовывать нелегальные масонские собрания. Со смертью Екатерины II гонения прекратились, император Павел I вернул Хераскову все привилегии, и писатель благополучно дожил до эпохи Александра I, активно сотрудничая в начале XIX века с журналами «Вестник Европы» и «Друг просвещения».
Прозаическое творчество: эволюция идеологии
Прозаическое наследие Хераскова представлено серией объемных аллегорических и дидактических романов, действие которых, как правило, разворачивается в мифологизированном античном антураже. В этих произведениях отчетливо прослеживается эволюция его политических взглядов — от умеренного дворянского либерализма к жесткому имперскому консерватизму.
«Нума Помпилий» (1768) — первый роман Хераскова, отражающий идеалы раннего Просвещения и либеральных ожиданий 1760-х годов. Образ идеального правителя античного Рима Нумы Помпилия служил прозрачной аллегорией на просвещенный абсолютизм Екатерины II. В романе обсуждаются вопросы правильного управления государством, упоминаются выборные институты. В духе масонской философии критикуются традиционные формы религии (включая завуалированную критику православия и католицизма) и проповедуется идея создания новой, «естественной» и «разумной» религии, основанной на добродетельном сердце.
«Кадм и Гармония» (1787) — произведение, знаменующее переход к консервативной, антизападной позиции. Через описание странствий мифического Кадма по древним государствам (Вавилон и др.) автор транслирует имперскую идеологию. Под видом развращенных «сибаритов» в романе выведены французы, а европейское общество представлено как погрязшее в пороках. Истинным воплощением идеалов Просвещения провозглашается Российская империя, где дворянство стало подлинной интеллектуальной элитой. Роман был написан крайне тяжеловесным языком, что вызвало критику даже со стороны молодого Н. М. Карамзина (на которого масоны впоследствии пытались оказывать давление за эту рецензию).
«Полидор» (1794) — откровенно реакционный роман, ставший идеологическим ответом на события во Франции. Главный герой, сын Кадма и Гармонии, путешествует по фантастическим странам, что служит фоном для категорического осуждения любой формы революции. Херасков проповедует теорию божественного происхождения власти: восстания недопустимы, монарх является помазанником богов и должен быть строгим, религиозным и добродетельным правителем. В романе усиливается масонская и розенкрейцерская мистика, восхваляется Екатерина II (выведенная под видом богини) и ее законодательная деятельность.
Поэзия и драматургия: монументальность и имперский пафос
Херасков был чрезвычайно плодовитым автором, чье творчество охватывало практически все жанры, предписанные эстетикой классицизма: от мадригалов, басен и элегий (в чем он продолжал традиции А. П. Сумарокова) до масштабных трагедий на темы национальной истории («Освобожденная Москва», «Зарида», «Ростислав», «Борислав»). Ранние произведения, такие как «Венецианская монахиня» (1758), несли в себе элементы сентиментальной слезной драмы, родственной драматургии Дени Дидро.
Самым исполняемым и известным произведением Хераскова стало стихотворение «Коль славен наш Господь в Сионе». Изначально созданное как ритуальный гимн для национальных масонских лож, впоследствии оно приобрело колоссальную популярность и долгое время воспринималось в обществе как канонический православный текст.
Главным поэтическим достижением Хераскова считается создание монументальных эпических поэм, призванных стать русскими аналогами поэм Гомера, «Энеиды» Вергилия, «Лузиад» Камоэнса или «Потерянного рая» Мильтона.
Дидактическая поэма «Плоды наук» представляла собой философскую полемику с идеями Жан-Жака Руссо о вреде цивилизации. Поэма «Чесменский бой» в пяти песнях воспевала победы русского оружия над турками, демонстрируя переход автора к гомеровской стилистике. «Россияда» (1779) — грандиозный эпос объемом в 10 тысяч стихов, написанный шестистопным ямбом. В качестве главного сюжета национальной истории Херасков избрал взятие Казани войсками Ивана Грозного, трактуя это событие как окончательное освобождение Руси от татарского ига и точку отсчета великодержавного величия («попранную власть татар и гордость низложенну»). В поэме действуют Иван Грозный, князь Курбский, Василий Шуйский, а исторические реалии обильно перемешаны с мифологической фантастикой: ангелами, святыми, чертями, Магометом, драконами и аллегорическими фигурами (Злоба, Стыд, Безбожие, Корыстолюбие). Язык «Россияды» перенасыщен церковнославянизмами, устаревшей лексикой и обладает тяжелым, архаичным синтаксисом. «Владимир возрождённый» (1785) — поэма о крещении Руси князем Владимиром. Под видом христианизации в произведении зашифрован процесс масонского нравственного перерождения (преображения личности). Автор искусственно сконструировал сложный пантеон якобы славянских языческих богов и наполнил текст розенкрейцерской символикой. «Бахарияна» — колоссальная поздняя поэма объемом в 15 тысяч стихов. В ней сказочный сюжет (с говорящими насекомыми, волшебными зеркалами и превращениями) эклектично соединен с философскими рассуждениями Вольтера, Локка, Платона. Считается, что «Бахарияна» оказала определенное влияние на юного А. С. Пушкина при создании поэмы «Руслан и Людмила».
Историческое значение
При жизни, особенно в 1790-е годы, М. М. Херасков обладал статусом безусловного классика, первого поэта империи и «русского Гомера». Признание его заслуг выражалось в издании полного собрания сочинений и высоких оценках со стороны молодых литераторов, включая В. А. Жуковского. Его творчество полностью соответствовало запросам государства на создание монументальной имперской идеологии: постулат о необходимости подчинения разумному царю, правящему в великой и победоносной империи, красной нитью проходил через все его труды.
Однако литературная слава Хераскова оказалась недолговечной. Архаичность языка, рационалистическая сухость классицизма, чрезмерная затянутость произведений и откровенное графоманство привели к быстрому падению интереса к его творчеству. Уже в 1810-е годы на фоне успехов Г. Р. Державина и Н. М. Карамзина ценность «Россияды» была подвергнута сомнению, а после 1820-х годов, в эпоху расцвета пушкинской плеяды и романтизма, творчество чиновника-поэта было практически полностью забыто обществом, перейдя в разряд узкоспециальных интересов историков русской литературы XVIII века. Эпическая традиция Хераскова нашла продолжение лишь во второстепенных произведениях эпохи Николая I (таких как «Суворов», «Дмитрий Донской», «Александреида»), которые остались на глубокой периферии литературного процесса.