3еркало производства

Работа Жана Бодрийяра «Зеркало производства», опубликованная в 1973 году, занимает особое место в его творчестве как момент наиболее резкого и прямого разрыва с марксистской традицией. Если в предыдущих книгах он еще пытался модернизировать марксизм, дополнив его семиотикой, то здесь он предпринимает тотальную критику самой глубинной основы учения Маркса — концепции производства, утверждая, что она не только не подрывает капитализм, но и является его зеркальным отражением и верным союзником .

Структура книги подчинена логике последовательной деконструкции ключевых понятий исторического материализма. Бодрийяр начинает с критики самого концепта труда, показывая, как марксизм некритически принял и возвел в ранг человеческой сущности то, что на деле является продуктом капиталистической системы. Затем он переходит к анализу марксистской антропологии и ее представлений о «естественном» отношении человека к природе, которое, по его мнению, является проекцией буржуазной идеологии господства на первобытные общества. Отдельные разделы посвящены разбору античности, феодализма и, наконец, самому сердцу марксизма — теории способа производства, которую Бодрийяр объявляет этноцентрической и идеологически ограниченной .

Главная идея книги, которая и дала ей название, заключается в том, что марксизм является не преодолением политической экономии, а ее зеркальным отражением. Маркс, критикуя капитализм, просто переворачивает его категории, но не выходит за их пределы. Он остается в плену той же самой «продуктивистской» логики, согласно которой любая человеческая деятельность осмысляется через метафору производства. Бодрийяр выдвигает провокационный тезис: марксизм не уничтожает основы политической экономии, а, напротив, укрепляет их, придавая им «революционный дворянский титул» . Вместо того чтобы освободить человека от диктата труда, марксизм лишь предлагает заменить отчужденный труд — трудом неотчужденным, оставляя саму категорию труда как центральную для определения человека.

Из этого тезиса вытекает и критика Маркса за удвоение иллюзий капитала. Бодрийяр утверждает, что, выдвигая на первый план потребительную стоимость как некую «естественную», антропологическую данность, Маркс создает лишь «алиби» для меновой стоимости, но не подрывает саму логику эквивалентного обмена. Понятие «конкретного труда», якобы создающего эту потребительную стоимость, также оказывается, по мысли Бодрийяра, симулякром — конструкцией, порожденной самой системой меновых стоимостей . Марксизм, таким образом, не вырывается за пределы капиталистического кода, а лишь достраивает его, создавая его завершенную, «зеркальную» версию.

В противовес марксистскому продуктвизму Бодрийяр обращается к идее символического обмена, вдохновленной работами Марселя Мосса и Жоржа Батая. Символический обмен для него — это форма социальной связи, которая не сводится к производству, накоплению и эквивалентному возмещению. Это мир дара, жертвы, траты, амбивалентности, который существовал в архаических обществах и был разрушен наступлением рациональности, сделавшей труд и производство универсальными принципами. Бодрийяр не предлагает вернуться к древности, но использует эту альтернативу как способ показать историческую ограниченность и несвободу того «зеркала», в которое, по его убеждению, смотрится вся западная цивилизация, включая ее марксистскую критику. Именно в этой книге Бодрийяр окончательно отказывается от революционной перспективы в классическом понимании, считая, что любая революция, мыслящая себя в терминах производства и труда, лишь укрепляет ту же самую систему, которую она пытается уничтожить. В то же время идеи Бодрийяра об экономике, основанной на даре, глубоко созвучны анархо-коммунизму Кропоткина и Малатесты, которые также хотели возродить принцип равного дарового распределения без денег для всех членов общины, вне зависимости от затраченного ими труда.