Смерть автора

«Смерть автора» (фр. La mort de l'auteur) — программная статья французского литературного критика и семиолога Ролана Барта, впервые опубликованная в 1967 году в американском журнале «Aspen» (№ 5–6) на английском языке, а в 1968 году — на французском в журнале «Manteia» (№ 5). Позднее эссе вошло в авторский сборник «Image — Music — Text» (1977). Статья стала одним из ключевых манифестов постструктурализма и оказала огромное влияние на развитие литературной теории, культурологии и философии XX века.

Исторический контекст

Статья была написана в период, когда Барт совершал переход от структурализма к постструктурализму. В середине 1960-х годов он уже получил известность благодаря сборнику «Мифологии» (1957) и работам по семиотике, однако его мышление эволюционировало в сторону критики структуралистского поиска устойчивых значений. Эссе «Смерть автора» стало одновременно подведением итогов структуралистского этапа и провозглашением новой, постструктуралистской парадигмы, в которой на смену поиску единого «скрытого смысла» приходит признание множественности интерпретаций.

Выход статьи совпал по времени с общественными и интеллектуальными брожениями во Франции, которые привели к студенческим волнениям мая 1968 года. Антибуржуазный пафос эссе, его критика авторитетов и институций перекликались с революционными настроениями эпохи.

Структура

Статья имеет небольшой объём (около 5 страниц) и не разделена на главы, однако в её композиции можно выделить несколько логических блоков:

• Зачин — цитата из новеллы Оноре де Бальзака «Сарразин», служащая отправной точкой для постановки проблемы.
• Постановка вопроса — кто говорит в литературном произведении? Критика традиционного литературоведения, стремящегося «расшифровать» текст через личность автора.
• Историческая аргументация — возникновение фигуры «Автора» как продукта новоевропейской культуры и капиталистической идеологии.
• Теоретическая часть — введение понятия «скриптор» (писец) вместо «автор».
• Литературные и философские прецеденты — обращение к Стефану Малларме, Марселю Прусту, сюрреалистам и лингвистике как предшественникам идеи о «смерти автора».
• Кульминация — метафора текста как «ткани из цитат».
• Финал — рождение читателя как условие освобождения письма.

Основные идеи

Критика авторитарной фигуры Автора

Барт начинает статью с цитаты из новеллы Бальзака «Сарразин», где описывается влюблённость мужчины в женщину, которая на поверку оказывается кастратом. Барт задаётся вопросом: кто говорит в этом отрывке? Герой? Бальзак как автор, выражающий свои взгляды на женственность? «Универсальная мудрость»? «Романтическая психология»? Его ответ: «Мы никогда этого не узнаем».

Традиционная литературная критика, по Барту, построена на том, чтобы искать «окончательный смысл» текста в личности автора — его биографии, политических взглядах, психологических особенностях. Такой подход Барт называет «тиранией», поскольку он «налагает предел на текст». Приписывание тексту единственного, авторизованного автором смысла закрывает возможность для множественных интерпретаций.

Автор как продукт буржуазной идеологии

Барт связывает возникновение фигуры «автора» с Новым временем и капитализмом. В средневековой культуре, напоминает он, значение текста не связывали с личностью его создателя: анонимные рукописи, народные сказания, фольклор существовали без привязки к «великому имени». Лишь с развитием капитализма и культа индивидуальной собственности имя автора становится маркером интеллектуальной собственности, а книга — товаром, ценность которого гарантируется именем производителя.

Таким образом, «автор» оказывается не вечной, универсальной категорией, а исторически преходящим конструктом, тесно связанным с буржуазной идеологией частной собственности и индивидуализма.

Скриптор вместо автора

Барт предлагает заменить понятие «автор» понятием «скриптор» (от лат. scribere — писать). В отличие от «автора», который мыслится как некий творец, предшествующий своему произведению и властвующий над ним, «скриптор»:

• «Рождается одновременно с текстом» и не обладает никаким бытием до акта письма.
• Он не является «лицом», которое «вкладывает» смысл в текст, а лишь «чистым жестом означивания».
• Его единственная функция — производить письмо, но не объяснять его.

Скриптор не имеет власти над смыслом своего текста, поскольку смысл порождается не им, а самим языком.

Текст как «ткань из цитат»

Барт отказывается от представления о тексте как о продукте индивидуального творчества и сознания. Напротив, текст представляет собой «многомерное пространство», в котором сталкиваются и переплетаются различные виды письма, цитаты, отсылки, «бесчисленные очаги культуры». Автор (скриптор) может только «мимически воспроизводить то, что было написано ранее». Текст не «происходит» из одного источника (автора), а «соткан» из уже существующих, «вечно уже написанных» элементов языка и культуры.

Эта идея перекликается с концепцией Юлии Кристевой об интертекстуальности: текст существует только в отношении к другим текстам.

Смерть автора — рождение читателя

Заключительный тезис статьи носит почти манифестарный характер: «Рождение читателя приходится оплатить смертью Автора». Единственным местом, где фокусируется множественность текста, является не автор, а читатель. Именно читатель (а не критик, не литературовед) собирает все «нити», из которых соткан текст. Читатель — это не пассивный потребитель, а активный соучастник смыслопорождения.

Как подчёркивает Барт, читатель лишён биографии, истории, психологии — он «человек без истории, без биографии, без психологии». Именно эта «безликость» делает его способным к свободной, не скованной авторитетами интерпретации.

Антитеологический пафос

Барт называет традиционное литературоведение, ищущее в тексте «последний смысл» (волю автора), «теологическим». Противопоставляя ему «антитеологическую деятельность», он выстраивает цепочку: отказ от приписывания тексту «окончательного значения» равносилен отказу от Бога и его «ипостасей» — разума, науки, закона. Отказ от поиска единого, последнего смысла открывает пространство для подлинной революционной критики.

Предшественники и параллели

Барт не был первым, кто поставил под сомнение авторитет автора. В статье он сам называет несколько имён:

• Стефан Малларме — поэт, утверждавший, что «говорит язык, а не автор».
• Марсель Пруст — размывший границу между жизнью писателя и его персонажами.
• Сюрреализм — практика «автоматического письма», отключающего контроль сознания.
• Лингвистика — показавшая, что высказывание — «пустой процесс», не требующий присутствия говорящего.

Кроме того, ещё в 1946 году американские литературоведы У. К. Уимсатт и М. К. Бирдсли сформулировали понятие «интенциональная ошибка» (intentional fallacy), согласно которой попытка истолковать текст через намерения автора является заблуждением. Барт, однако, идёт дальше: он не просто констатирует методическую ошибку, а объявляет автора «мёртвым».

Влияние и критика

Влияние

Статья «Смерть автора» стала одним из самых цитируемых текстов в современной гуманитарной науке. Она предвосхитила многие идеи постструктурализма, деконструкции и reader-response criticism (критики читательского отклика). Концепция «смерти автора» легитимировала множественность интерпретаций и перенесла фокус внимания с автора и его биографии на самого читателя и его взаимодействие с текстом.

В педагогике идеи Барта повлияли на развитие читательски-центрированных подходов к преподаванию литературы, смещение акцента с «правильных» ответов на выражение собственного мнения учащимися.

Постколониальная критика

Наиболее существенная критика эссе Барта исходит от постколониальных теоретиков. Для писателей из бывших колоний (как, например, поэт Эдуар Глиссан или палестино-американский критик Эдвард Саид) «смерть автора» означает отказ от человеческой субъектности, что неприемлемо в контексте борьбы за освобождение.

Австралийская писательница-аборигенка Мелисса Лукашенко в 2017 году заявила: «Автор не мёртв. В частности, аборигенный автор определённо не мёртв — двойное счастье!». Её соотечественница Жанин Лин также указала, что бахтинская «открытость» текста для читателя может служить оправданием для культурной апроприации: рождение читателя всегда несёт в себе потенциал такого присвоения.

Полемика с Фуко

В 1969 году, через два года после публикации статьи Барта, Мишель Фуко опубликовал эссе «Что такое автор?», где развил понятие «авторской функции». Фуко не отрицал значимость автора для организации дискурса, но рассматривал его как классифицирующий принцип внутри определённого дискурсивного образования. Фуко не упоминает Барта в своём эссе, однако его анализ может рассматриваться как уточнение и развитие идей, высказанных «Смертью автора».

Значение

Эссе «Смерть автора» стало одним из самых радикальных и влиятельных текстов в литературной теории XX века. Оно положило конец господству биографического метода в литературоведении и открыло новую эру — эру «читателя». Как сформулировал сам Барт в последней фразе эссе: «Чтобы дать письму его будущее, необходимо ниспровергнуть миф: рождение читателя приходится оплачивать смертью Автора».